Любовь меняет все

Мисс Кантор, вернее, леди Брукхейвен смотрела на него злобно, и от всей ее прежней показной сговорчивости не осталось и следа. Колдер напомнил себе, что эта девушка была взращена и воспитана самой ядовитой, самой подлой гадиной, какую носит земля, и стоит ей почувствовать в нем слабину, и все – пиши пропало.

Пришло время продемонстрировать силу, поскольку только так он сможет положить конец этой во всех смыслах мучительной сцене. Да, ему следовало подготовить Дейдре и хотя бы намекнуть Маргарет о том, что ее ждет.

Но, черт возьми, надо было что-то делать, и он сделал! И теперь у лишенного матери ребенка появилась мать. Брукхейвен приобрел хозяйку, а что до него самого…

Действовать надо быстро, потому что обстановка накалялась с каждым мгновением. Брукхейвен прочистил горло.

– Миледи, вы возьмете процесс воспитания леди Маргарет в свои руки, – авторитарным, не допускающим возражений тоном начал Колдер, – и превратите ее в достойную юную леди. – Колдера беспокоило смутное чувство, что он что-то делает не так, но он к нему не прислушался. – Вы поступите так, как я вам приказываю, ибо в противном случае у вас не будет ни праздников, ни балов, ни прогулок и ни одного нового наряда!

Дейдре вдруг стало трудно дышать. Колдер позволял себе говорить с ней в таком тоне в присутствии всей – всей! – прислуги? Все, от преисполненного чувством собственного достоинства Фортескью до самой последней поломойки, были свидетелями разворачивающейся у них на глазах сцены.

За кого он ее принимает? Кем считает ее, если думает, что она проглотит унижение и склонится перед его волей?"

"Возможно, ей так или иначе пришлось бы взять на себя ответственность за ребенка, нанять для нее воспитателей, подобрать хорошую школу, но после этого она скорее прыгнет в вонючую Темзу, чем застегнет пряжку на туфельке маленькой разбойницы!

Нет, не для того она сбежала от одного тирана, чтобы попасть в клетку к другому. Дейдре чувствовала, как превращается в сталь ее спина, позвонок за позвонком, под, скорее всего, язвительными взглядами слуг.

Резкими короткими движениями она стянула перчатки и гордо сверху вниз посмотрела на мужа.

– Милорд, если вы так хотите вести битву, то можете лишить меня всех праздников, балов, прогулок и новых нарядов и запихнуть их в свой… – Дейдре хищно обнажила зубы. – На свой склад.

С непоколебимым достоинством она обернулась к Фортескью.

– Я удаляюсь в свою спальню. Немедленно.

Взгляд Фортескью метнулся от нее к хозяину и обратно.

– Конечно, миледи, – с коротким поклоном произнес дворецкий. – Прошу за мной.

Дейдре и сама прекрасно знала дорогу, поскольку жила в этом доме уже несколько недель, но она должна была использовать все возможности, чтобы построить правильные отношения с прислугой.