Любовь меняет все

Воодушевленная его реакцией, Дейдре задорно усмехнулась.

– Одним словом, вы меня разочаровали. Джентльмен не станет так подводить леди.

Нечто похожее на улыбку появилось на лице Колдера. Губы его не вполне слушались: очевидно, с непривычки. Дейдре ликовала.

– Вы совсем не такая, какой я вас считал, как мне думается.

Дейдре безразлично пожала плечами, но отвела глаза.

– Мне жаль, что я вас разочаровала. – Она пыталась не принимать обиду близко к сердцу. Самоирония не была ей чужда, и сейчас самое время об этом вспомнить. – Однако жалобы принимаются не здесь, а в соседнем кабинете, следующая дверь направо, – как ни в чем не бывало продолжила Дейдре.

Колдер прислонился плечом к кроватному столбу. Руку Дейдре он не выпускал ни на мгновение. Как он был хорош в этот момент! Невыносимо хорош. Эти темные глаза, эта едва заметная улыбка на губах.

– Как такое красивое создание может быть столь… эксцентричным?

Дейдре умела держать удар. Он считает ее красивой. Приятно, конечно, но не оригинально. Большинство мужчин одного с ним мнения. Куда значимее тот факт, что он считает ее эксцентричной, то есть «не в себе».

– Не думаю, что, оскорбляя меня, вы выбрали верную тактику для данного момента.

– Вы не думаете? – голос его стал еще ниже и гуще. Ответная реакция наступила незамедлительно: странные ощущения внизу живота. – И какой была бы верная тактика, по-вашему? Должен ли я упасть на колени и просить прощения за то, что был с вами груб?

– Нет.

– Должен ли я прибегнуть к лести, сказав, что вы – самая красивая женщина из всех, что я видел?

Дейдре передернула плечами.

– Господи, нет!

Брукхейвен склонил голову набок, глядя на нее какими-то другими глазами.

– При всей вашей привычке к кокетству, вы не тщеславны, не так ли?

Дейдре недовольно поморщилась.

– Если я и прибегаю к кокетству, то делаю это ради вас, а не ради себя. Безыскусность прельщает меня куда больше. Будь на то моя воля, я бы перестала пользоваться гребешком, стричь ногти и чистить зубы.

Колдер недоверчиво хмыкнул:

– Не может быть.

Дейдре справилась с собой и сдержала улыбку.

– Ладно. Сдаюсь. Мне нравятся чистые зубы.

Колдер присел на кровать, и их глаза оказались почти на одном уровне.

– И мне.

Он был таким большим и сильным, и для влечения, древнего, как мир, размер, безусловно, имеет значение. Сильный самец способен защитить. Только вот она не слишком нуждалась в защите. Ей нужно было нечто иное, нечто такое, что защитой не исчерпывалось.

Она любила его, любила в нем все: мрачность, угрюмость, одиночество, надломленность и доброту, которую он пытался скрыть.

Я хочу, чтобы ты любил меня, всю меня, а не только красивую оболочку.

Колдер осторожно убрал за ухо выбившийся из прически ее завиток."

"– Мне нравится то, что вы красивы, – тихо произнес он.