Любовь к наследству прилагается

Точно не сейчас.

— Люба, ты с ума сошла? — он в несколько шагов преодолевает расстояние между нами и кладет ладони мне на плечи. От такой его близости, от взгляда и от запаха его парфюма тело бросает в дрожь и мне безумно хочется прикоснуться к нему. — Я волнуюсь за тебя, приставил круглосуточно охрану, поднял на уши всех своих людей чтобы найти на Мамаева компромат, а ты идешь в обход мне, рискуя и собой и фирмой?

— Успокойся, Царев, я ведь не с игрушечным с пистолетом к нему ходила, — качаю головой, хотя признаться честно, в тот момент, когда чуть больше месяца назад меня похитили прямо с парковки, я очень сильно испугалась. — Подожди, что значит ты приставил ко мне охрану?

— То и значит, Левандовская. Представь себе, я за тебя волновался. Только не надумай себе чего там, это все в интересах фирмы. Ты ведь знаешь, что я еще не полностью вошел в курс дела, а без тебя все рухнет.

— Неужели великий Царев признает свою беспомощность? — я не могу удержаться, чтобы не съязвить, а вот признаться в том, что его внезапная забота приятна мне — не получается."

"— Не переводи тему, Люба. Чтобы я больше не слышал, что ты сама ходишь на встречи с опасными людьми. Что если бы он решил избавиться от тебя? Или с твоей помощью добраться до меня?

— Не стоит так волноваться, Малыш, переговоры вела не я. Для этого у меня есть свои люди. И если это все о чем ты хотел поговорить — то я, пожалуй, пойду. Конец квартала и работы накопилось немеренно.

Я пытаюсь отстранится от мужчины, но он не дает. Его руки все еще крепко покоится на моих плечах, а взглядом пытается выжечь дыру на моем лице.

— Нет, это не все, — на лице Кирилла появляется хитрая усмешка и мои глаза расширяются от удивления, когда он притягивает меня к себе, обнимает за талию и впивается в мои губы поцелуем.

Я пытаюсь вырваться, но мужчина сильнее меня. Он обхватывает руками мое лицо, не давая разорвать поцелуй. И то ли это гормоны так сказываются, то ли какая-то особая аура Царева, но я очень быстро сдаюсь его напору. Расслабляюсь, позволяю его языку завладеть моим ртом, а его рукам — бесстыдно блуждать по моему телу.

Он подхватывает меня за бедра и я послушно обвиваю ногами его пояс. В диком сумасшествии цепляюсь пальцами в воротник его рубашки и прикусываю нижнюю губу. Он сажает меня на что-то твердое и холодное — подоконник? — нет времени разбираться, потому что руки тянуться к его ремню, пытаясь добраться до главного.

— Как хорошо, что на дворе лето, я бы сдох, если бы пришлось воевать с колготами или еще какой-то бабской хренью, — шипит Кир, раздвигая мои ноги и задирая вверх юбку. Потом помогает мне справится с пуговицей на его штанах и я замираю, заворожено смотря на его вздыбленный к верху член.