Любовь к наследству прилагается

Я хотел сказать ей много ""хороших"" слов, наорать, потрясти хорошенько, даже начал, но потом взгляд снова опустился на ее округлый животик и я заткнулся. Потому что не хотел чтобы она нервничала. Не хотел чтобы из-за моей несдержанности что-то случилось с ребенком, несмотря на то, что Левандовская повела себя как гордая дура. Пока я пытался забыться, выбросить ее из своего сердца, она страдала здесь не меньше моего. Это видно по одному ее взгляду.

Она что-то кричит, возмущается, я же смотрю на ее губы и понимаю что в эту минуту желаю одного: впиться в ее сладкий ротик и заставить наконец-то заткнуться. Пусть успокоится, а потом можно и поговорить серьезно.

Ее губы такие же мягкие, какими я их запомнил. Она пытается отстранится, колотит меня по спине своими кулачками, мне же так хочется сжать ее в объятиях, стащить с нас одежду и войти в податливое тело, но ее беременность огромная помеха моим планам, потому что я боюсь даже притронуться к ней, чтобы не навредить.

И все-таки она сдается под моим напором. Отвечает мне, запускает пальцы в волосы, цепляется за мои плечи и тихо постанывает, когда я сжимаю ее грудь, которая, к слову, знатно так увеличилась.

Я стягиваю с ее плеч халатик, кусаю шею, целую ключицу и опускаюсь к груди. Мои руки скользят по ее бедрах, но Люба вдруг резко отстраняется от меня, пронзая меня своим возбужденным взглядом.

—Нельзя. Я лежала на сохранении две недели назад и после выписки не спрашивала можно ли…ну…, - мнется она и я громко выдыхаю, пытаясь обуздать свое желание. Потом возвращаю на место бретельки ее ночнушки и скрываю от своих глаз ее полную грудь. Кладу ладонь на живот и вздрагиваю, когда в ответ получаю легкий пинок. Это настолько поражает меня, что какое-то время я просто молча глажу его и улыбаюсь как идиот, когда толчки повторяются.

— Мальчик или девочка? — перевожу взгляд на Любу, замечая ее растерянный взгляд.

— Девочка, — на ее лице расцветает нежная улыбка и я вдруг понимаю, что именно в этот момент она выглядит для меня как самая красивая женщина в мире.

— Она ведь моя? — Спрашиваю, затаив дыхание, чтобы окончательно убедится в том, что скоро стану отцом.

— А у тебя есть варианты? — без злобы в голосе спрашивает она.

— Круто, тогда я буду выберу для нее имя.

— Вот уж нет, Царев. Даже не думай, — зыркает на меня своими огромными глазищами, вмиг превращаясь в разъяренную фурию, но меня этим не испугать.

— У меня есть на это полное право. Тем более, это может сойти в качестве моральной компенсации. Знаешь что я пережил пока ехал к тебе? Зачем только ты сказала Егору что замужем?

— Потому что была уверена, что рано или поздно он проболтается тебе. Надеялась, что ты сопьешься от горя и у тебя больше не встанет ни на одну девушку.