Любовь к драконам обязательна

 — Неизлечимые зануды!

В проходе валялся выроненный мужской носок, и я незаметно отпихнула его ногой под кровать. Как только девица скрылась в тесном закутке ванной, я немедленно нырнула за портьеры.

Таннер уже успел натянуть штаны с рубашкой и перестал выглядеть как любовник глубоко замужней дамы, пытавшийся сбежать от гнева рогатого мужа. Он напоминал грабителя, желавшего поживиться дешевыми драгоценностями двух конторских куриц. Повезло, что не прибежали стражи!

Едва я собралась освободить пленника и дать уйти из женского общежития, как соседка вышла из ванной и позвала меня пронзительным голосом:

— Амэт, ты куда делась?

Словно издеваясь, на землю обрушился яростный ливень. Ночное небо просто сделало передышку, поднабралось сил и злости, а теперь решительно топило город. С волос Таннера стекало, и он без особого успеха обтер лицо ладонями. Я с сожалением расставила руки, мол, терпи, любимый, и вынырнула из-за занавески.

— Ты чего там? — проворчала Крэнг.

— Балконную дверь закрыла, а то дождь пошел.

— Ненавижу дождь. — Она забралась в постель со стороны стены, напрочь позабыв про распределение мест. — Никогда не могу заснуть, пока стучит.

На улице не просто стучало, а колотило. Я жалобно покосилась на окна и принялась складывать в голове план, как напоить блондинку прихваченными в поездку успокоительными порошками. Может, отрубится?

А Таннер мок и грозился подхватить лихорадку…

Никогда не видела, чтобы люди укладывались на ночь, как госпожа «лучшие продажи прошлого года». Она устроила голову на подушке, красивой волной расправила светлые волосы, спустила на глаза розовую маску для сна и положила руки вдоль тела. В общем, улеглась, как покойница.

— Амэт, — загробным голосом промычала она, — потуши огни, через маску просвечивает.

Комната погрузилась в темноту, я нырнула в кровать и прислушалась к тому, как за окном билась стихия. Дождь яростно барабанил по стеклу. Не знаю, сколько времени прошло, мне показалось, будто целая вечность, но Крэнг супротив заверениям засопела как миленькая и без успокоительных порошков. Сквозь сизую тьму я всмотрелась в лицо соседки, кажущееся восковым, и не заметила никаких признаков бодрствования.

Выскользнув из-под одеяла, я осторожно пробралась за занавеску и очень тихо, стараясь не греметь фрамугами, отворила балконную дверь. В лицо полетела влажная дождевая пудра. Промокший до нитки Элрой, сложив ладони на груди, прислонился спиной к кованому ограждению. Спокойным, даже философским видом он демонстрировал правило «расслабься и получи удовольствие», начинавшее действовать, когда изменить отношение к абсурдной ситуации было просто невозможно.