Любовь к драконам обязательна

Перед алтарем на высокой золотистой ноге была выставлена ритуальная чаша, отчего-то показавшаяся подозрительно знакомой. Пару лет назад в храме, куда по воскресеньям ходила отмаливать грехи мачеха, исчезла чаша с монетками, брошенными щедрыми прихожанами. Разгорелся такой скандал, что вызвали стражей. Не пропажу, конечно, искать, а растаскивать передравшуюся паству.

Шаман налил из кувшина воду. Под мерное мычание накапал из знакомой фляжки ритуального питья, подозрительного пахнущего виски, потом окропил коктейлем алтарь и велел:

— Привороженные, опускайте руки.

Таннер закатал рукава рубашки, видимо, чтобы не намочить манжеты. Мы оба окунули пальцы в чашу, и колдун начал читать на первородном языке фей какое-то заклинание. В воде заклубился черный дымок, словно кто-то вылил чернила. На поверхности заиграли мелкие пузырьки. С суеверным страхом я следила за действием колдовства, а потом вдруг взгляд остановился на крепком, невозможно сексапильном предплечье Элроя. На коже вырисовывались сверкающие линии, и загорался рисунок, похожий на татуировку.

Насколько я безграмотна магически, но все равно помню из уроков колдовских искусств, что подобные знаки ставили младенцам для защиты от темной ворожбы. Просто работа человеческих магов стоила дорого, и позволить оберег для ребенка могли только состоятельные люди. Другими словами, в отличие от дочери трактирщика сына аристократической фамилии Таннера ди Элроя было невозможно проклясть или сглазить. Он не поддавался порчам, приворотам…

Мычание шамана оборвалось. Обкуренная зловонными травами комната погрузилась в глухую тишину. С выражением искреннего, ничем не замутненного изумления фей разглядывал знак.

— Все в порядке? — с непередаваемым спокойствием уточнил Элрой. Слава богу, он щадил мои чувства и не пытался иронизировать в своей обычной невыносимой манере.

— Нет, не в порядке. Поколдовали, и хватит, — сухо отозвалась я и, вытащив пальцы из чаши, стряхнула остатки воды. — Шоколадный приворот говорите, господин шаман?

В зеленых глазах с вертикальными зрачками появилось затравленное выражение.

— Он тоже привороженный, говорите? — продолжила я, кивнув на непроклинаемого — в прямом смысле этого слова — Элроя.

— Но ты точно порчена! — попытался защищаться колдун, сведя за спиной крылья, отчего казалось, будто у него над лысой макушкой торчал длинный рог.

— Да неужели? Порчена — это как? Стухла? От меня пахнет, что ли, плохо? — сквозь зубы процедила я и уперла руки в бока. — Верни деньги, шарлатан! Девяносто шиллингов! Немедленно!

— Не боишься гнева духов? — Он попятился, видимо побаиваясь разборок с обманутыми клиентами.