Любовь к драконам обязательна

— Ох ты ж! — пробормотала я, кувыркнувшись с кровати прямехонько на пол, потому как измятое, словно бумажный ком, платье оплело ноги. Хорошо, что я была уже одета, только туфли осталось натянуть.

— Не отставай! — скомандовала Арона, когда мы выкатились на улицу.

Притом сестрица, широкая в кости, низкая ростом и богатая формами, казалось, действительно катилась, а я хромала. Уже за порогом дома выяснилось, что из торопливости я натянула одну уличную туфлю с высоким каблуком, а другую — домашнюю, на плоской подошве.

Где-то на середине дороги в голову пришел закономерный вопрос: а как я очутилась в своей постели, если только-только погибала над Саввинскими горами в воздушном дилижансе? Подспудную мысль, что мы все-таки разбились и теперь бег по улицам в двух разных туфлях мерещится в агонии, пришлось подавить в зародыше. Она была не очень-то здоровой.

— Арона! — позвала я сестрицу, скакавшую по брусчатке, как горная лань. — А как я вчера домой попала?

— Тебя мужик принес! Сказал, что вы вместе летели.

— Му-мужик? — Я даже остановилась на пешеходной мостовой.

— Ага. Представительный такой. Только худенький больно. Вот так плюнешь, он и улетит. — Взмокшая от бега сестрица притормозила и, приложив к боку ладонь, перевела дыхание.

— Вы же в него не плевали? — насторожилась я, с ужасом представляя, как мое семейство встретило соседа по несчастью.

Какой оказался приличный мужчина! Девушку выслушал да еще домой отбортовал… отгрузил… доставил. В общем, вы поняли. Но с любимых родственников станется и плюнуть, и пинка дать, и на венчание потащить, раз посмел девицу через порог отеческого дома на закорках приволочь.

— Матушка на радостях решила, что ты наврала про командировку. Откуда ему наш адрес знать? Сказал, что у тебя в блокноте нашел, и карточку свою оставил.

— А где карточка?

— У матушки. Побежали быстрее, а то придется ее из Башни вытаскивать! Она после этого неделю зверем ходит.

Тут взгляд упал на витрину за спиной сестры. Из отражения на меня таращилось всклокоченное, пучеглазое чучело с торчащей над головой, словно один упрямый рог, прядью, и в платье, точно пережеванном гигантским драконом. А туфли! Мало того что из разных пар, так еще и разных цветов.

— Святые угодники! — вздрогнула я.

Подковыляв к витрине, вытащила из кармана носовой платок, послюнявила и попыталась два обведенных черной краской шара превратить в нормальные глаза. Потом поплевала на пальцы и вернула на место оттопыренную прядь, то есть прилепила к спутанному колтуну, а когда вихор снова вздыбился, то без слов сорвала с сестрицы розовый ободок с красным бантиком.

— Ты чего? — хрюкнула Арона.

— Мне нужнее! Иначе за блудницу примут! — процедила я сквозь зубы, водружая ободок на голову и придавливая упрямый вихор.