Это любовь

И с кем… Но тогда, когда его мать сообщила, что Мудрый бросил их ради «молодой бляди», и Савва полез в соцсети, чтобы на нее посмотреть, и после… Когда он ее нашел, чтобы высказать, какая она тварь, а увидев, не смог выдавить из себя ни слова, потому что натурально обалдел от красоты, да, но еще и от достоинства, с которым эта молодая женщина держалась…. Тогда он был сокрушен ею насмерть.

– Ты передумал? – как всегда мягко поинтересовалась Альбина, в конце закусив губу.

– Нет, – сипло заметил Савва, облизывая свои. И все. Он не смог больше выдавить из себя ни звука. Что, конечно, вообще никуда не годится, ведь Альбине Ринатовне пришлось взять ситуацию в свои нежные ручки. Она подошла к нему, соблазнительно покачивая бедрами. Одну ладонь положила Савве на грудь, а второй накрыла бугор у него в брюках.

– Точно?

– Да… – Савва зажмурился, на висках выступил пот. Ощущение запретности происходящего обостряло его восприятие донельзя. Господи. Он вот-вот оприходует жену Мудрого в его же доме! Это просто охренеть что такое. Просто охренеть.

– Ты только в штаны не кончи, – по-доброму поддела его Альбина.

– Не кончу, – процедил Савва, рывком распахивая полочки на ее шелковом халате. Но от звания скорострела его спасло лишь то, что под ним оказалась еще ночнушка. Поймав взгляд Альбины, Савва через ткань коснулся ее соска большим пальцем.

– Что? – усмехнулась она.

– Пиздец ты красивая. Как Мудрый тебя отпустил? Я бы ни за что…

– Поэтому ты и не он, – сощурилась Альбина.

– Защищаешь его? После всего?!

Альбина прижалась к Савве всем телом, давая ему почувствовать каждую выпуклость, каждую впадину, и зажала его губы ладонью.

– Ты не будешь осуждать и порочить моего мужа. Слышишь? Если ты действительно так меня хочешь, ты… не… будешь. Повтори!

– Я не буду, – как зачарованный, повторил Савва. И слова эти вырвались будто помимо его гребаной воли. Её, этой самой воли, вообще в нем ни на грамм не осталось. Беспокоило ли его это? Да. Но ровно до тех пор, пока Альбина не улыбнулась, тряхнув густыми блестящими волосами. Тонкая бретелька медленно соскользнула к локтю, оголяя идеальную каплю груди. Во рту у Саввы мгновенно пересохло. Со стоном капитуляции он обхватил заветную вершинку губами… Жадно посасывая, покусывая, вбирая, насколько это возможно, в рот и будто стирая тем самым застывшие перед глазами картинки того, как эти же груди совсем недавно ласкал сам Мудрый…

Но и этого было мало. Савва рыкнул. Спустился поцелуями ниже, рванул вторую бретельку, спуская ночнушку на талию, прошелся чередой жалящих поцелуев вниз по идеально гладкому животу с хорошо прокачанными косыми. Прикусил косточку на бедре и остановился, опустившись перед ней на колени.

Альбина машинально ухватилась за его плечи.