Любовь - яд

Я достала из сумочки сотовый и быстро набрала номер:

— Иван Владимирович, это Инга. Что у вас для меня есть?

— Инга, милая, ты уже приехала? Так быстро? Я ожидал тебя дней через десять.

— Герман поторопил своих оболтусов, и они закончили в срок. Не томите меня, что там ваш человек узнал?

— Много чего узнал, милая, много чего. Приезжай ко мне завтра, порадуй старика, давно я тебя не видел.

Я улыбнулась. Эх, Иван Владимирович один вы у меня и остались из моего прошлого.

— Конечно приеду. Спасибо вам."

"— Инга, чем могу, как говориться — ты ж меня старого содержишь, у меня что только и осталось, так это мои связи. Вот помру, и кто тебе помогать будет?

Мое сердце дрогнуло. Я не любила, когда он так говорил, меня охватывала тоска.

— Ну что за глупости. Вы еще нас всех переживете. К вам сиделка приходила сегодня?

— Так она теперь со мной круглосуточно, сейчас в магазин побежала за кифирчиком. Я ж не молодею, милая, я все дряхлею и болячка моя обострилась. Вот Верочка и сидит со мной сутками.

Я почувствовала, что начинаю нервничать. Иван Владимирович от меня что-то скрывает.

— У вас снова приступы начались, да? Только не обманывайте.

— Да было один раз всего, только ты не волнуйся, все обошлось Верочка скорую вызвала.

— Так. С завтрашнего дня у вас кроме Верочки будет медсестра дежурить. Я подскочу к вам утром. Так что запасайтесь моим любимым вареньем с печеньками.

— Да, Васенька, как всегда. У меня припасено. Я ж тебя жду каждый день. Мне только и осталось ждать тебя, мое солнышко.

— Иван Владимирович! — я строго нахмурилась, но злиться на него не могла.

— Прости старого дурака, вырвалось.

Значит, информация подтвердилась, а еще наверно по ходу и фотки будут. Ну что Чернышев приступим к игре в кошки мышки? Только теперь кошкой буду я.

8 ЛЕТ НАЗАД. Васька

— Василиса, куда опять голодная пошла? Я тебе бутерброды сделал. А ну-ка остановись. Ишь размалевалась. Васька, ты мне смотри, чтоб в десять дома была.

Я с благодарностью взяла завернутый в лощеную бумагу бутерброд, чмокнула Ивана Владимировича в морщинистую щеку и быстро сбежала с лестницы. Иван Владимирович — мой сосед, а теперь и мой опекун. Инвалид войны, одинокий старик, который пожалел бедную сиротку, когда мои непутевые родители сожгли квартиру и сгорели в ней сами. Мне тогда едва шестнадцать исполнилось. Хотели меня в детдом определить, вот Иван Владимирович опекунство и оформил. Только сейчас я понимаю, какой это был подвиг с его стороны. Сам на гроши жил, едва концы с концами сводил, а еще и меня содержал. Следил, чтобы в школу ходила, кормил поил. Я его любила, любила больше, чем свою вечно пьяную мамашу и папашу, который нещадно выбивал из меня ""дурь"" ремнем с солдатской пряжкой.