Любовь - яд

Наверное еще никогда я не испытывала такого морального удовлетворения.

— Прости, — прошептал он мне в шею и медленно выпустил из объятий, — прости.

Я заставила его посмотреть мне в глаза и тихо ответила.

— Будешь должен

Он засмеялся, и я до боли почувствовала, как сильно соскучилась по нему. По его запаху, по его смеху, по его сильным рукам.

— Верну с процентами.

В этом я не сомневалась. Он поцеловал меня в губы уже нежнее, осыпал лицо поцелуями, зарываясь пальцами в мои волосы:

— Как же сладко ты пахнешь. Я все еще не верю, что ты пришла за мной. Что ты со мной.

— Я люблю тебя.

Он прижал меня к себе так крепко, что кости заболели.

— Скажи еще.

— Я люблю тебя.

— Возможно, мы никогда не уйдем отсюда. Возможно, кто-то из нас или мы оба останемся здесь навсегда. Ты это понимаешь?

Артур смотрел мне в глаза. Я кивнула. Да, я понимала.

— Возвращайся домой, к нашей девочке. Оставь эту рискованную затею. Я…

— Нет. Я уйду отсюда только с тобой.

Он гладил мои волосы, снова целовал, опять прижимал меня к себе. Грубо, болезненно, словно наслаждаясь ворованными минутами счастья.

— Глупая…какая же ты дурочка, Василиса Прекрасная.

Ну, вот и вернулось мое имя. Заиграло новыми красками. По щекам потекли слезы. Артур вытер их пальцами и снова меня обнял, гладя по спине как ребенка.

— Хорошо. Мы уйдем вместе. Не плач. Мы попытаемся.

— Ты обещал что никогда меня не оставишь, — всхлипнула я, — обещания нужно выполнять.

Вдалеке послышались крики, топот. Мы отшатнулись друг от друга. Артур сел на стул, а я распахнула дверь настежь.

— Аня! — голос Семеныча звучал так громко, что у меня даже в ушах зазвенело. Я бросилась в коридор и от того что увидела — тошнота подобралась к горлу. На носилках лежал дед, его горло было перерезано от уха до уха. Кровь хлыстала на пол фонтаном. Несчастный смотрел на меня и от его взгляда мороз шел по коже.

Семеныч суетился, матерился, а я понимала, что дед не выживет, что с такими ранами ему уже никто и ничто не поможет. Я застыла под его взглядом. Все мое тело сковал ужас. Это я виновата. Он просил меня. Он меня умолял, а я…

— Все. Аня, запиши время смерти.

Семеныч накрыл деда простыней.

— Уносите в морг.

Меня начало трясти с такой силой, что я слышала, как стучат мои зубы. Из под простыни все еще сочилась кровь ее было так много, что лужа подбиралась к носкам моих сапог. Я смотрела на тело под проствыней остекленевшим взглядом.

— Аня! Я сказал записать время смерти. Ты меня слышишь?

Семеныч тряхнул меня за плечи, и в тот же момент меня вырвало на пол.

— Ты что мертвецов никогда не видела? Или кровь? Черт, чему вас там сейчас учат? В мое время практику только на трупах проходили. Пойди, умойся холодной водой.

Понимая, что сейчас я веду себя совершенно неадекватно, я бросилась в туалет. Мне было страшно.