Любовь - яд

— Я сказал тебе то, что никогда и никому еще не говорил — я сказал, что люблю тебя.

— Это всего лишь слова, — ответила я и все же поправила чулки. Артур наблюдал за мной и вдруг снова поцеловал требовательно и грубо:

— Не выйдет.

Я удивилась.

— Что не выйдет?

— Не выйдет больше отстраниться от меня и сбежать.

— Я никуда не бегу, только не понимаю чего ты хочешь, Артур. Чего ты ждешь? Что я снова будет как когда-то? Я больше не Васька. Мне нужно гораздо больше чем просто слова.

— Чего ты хочешь? Я ушел от Алены, я отдал тебе все, что у меня есть, ты забрала мою душу, мое сердце, ты забрала меня всего.

Мне не верилось, что он говорит мне это. Наверное, я сплю. Артур Чернышев не способен унижаться.

— Давай, рви меня на части. Ты этого хотела? Я открыт и не сопротивляюсь, бей побольнее. Давай. Прогони меня. Скажи, что не хочешь быть со мной, скажи, что не любишь, скажи мне это сейчас. Не молчи.

Я рывком обняла его и спрятала лицо у него на груди. Я больше не могла его отталкивать. Я хотела его любви так жадно, как утопающий желает глотка воздуха.

Артур крепко прижал меня к себе.

— Не можешь, да?

— Не могу, — ответила я честно, и мне стало легко. Пусть все горит синим пламенем. Все. И его проклятая жена, и Герман со своим предложением. Мне плевать. Я больше не уступлю его никому. Он мой. Он только что дал мне это право.

В дверь постучали, и мы отстранились друг от друга.

— Инга, вам звонит Герман Вениаминович, вы можете ответить?

Я увидела, как сжались у Артура челюсти и как он напрягся."

"— Да, Светочка, переводи.

Герман говорил не о чем. Просто болтал, раздражая меня, а еще больше Чернышева. Новицкий словно чувствовал, что я больше не принадлежу ему. Что именно сегодня я ушла от него навсегда. Он удерживал меня на линии вопросами, разговорами, нежностями, а я нервно курила и смотрела на Артура. Когда, наконец, разговор был окончен, Чернышев отнял у меня трубку и бросил на рычаг.

— Ты больше не вернешься к нему, — скорее утверждение, чем вопрос.

— Ты больше не вернешься к ней, — парировала я.

— Ты не выйдешь за него замуж! — продолжал он, сверля меня взглядом.

— Ты разведешься с ней немедленно!

— Ты переедешь ко мне навсегда!

Мы замолчали. Он ждал ответа, снова, а я тянула паузу.

— Когда? — спросила я, и Артур серьезно посмотрел мне в глаза и ответил без тени насмешки:

— Вчера.

22 ГЛАВА

ЗАМКИ НА ПЕСКЕ"

"Герман курил сигару и раскладывал фотографии на столе как пасьянс. В кабинете царил полумрак. Тусклый свет настольной лампы освещал только снимки, сам Новицкий оставался в тени. На фотографиях Инга и Артур. Каждый снимок запечатлел то страстный поцелуй, то яростные объятия или животное совокупление в салоне автомобиля, или на широкой постели, или на лестничной площадке офиса.