Любовь - яд

Где мои вещи?

Артур не верил, что все это происходит на самом деле. Впервые он так умолял, впервые хотел, чтобы ему верили, а получал от нее удар за ударом. Она словно ядовитая змея жалила его в самые больные места. Каждое слово иголками в сердце. Чернышев схватил ее за плечи:

— Я не знаю, как мне загладить свою вину. Я никогда раньше не извинялся за то чего не делал, но ты…ты заставляешь меня чувствовать себя полным дерьмом. Только нет суда без следствия ясно? Нет. Просто дай мне шанс доказать тебе, что я невиновен в смерти нашего ребенка. Не твоего, Инга, а нашего. Может мне не так больно как тебе. Я не знаю, что такое быть отцом, но я никогда, слышишь? Никогда бы не позволил моему сыну умереть. Хотя бы потому, что в детстве дал себе слово, что у моего ребенка будет семья и счастливое детство в отличии от меня. А теперь уходи, если хочешь.

Чернышев открыл шкаф и швырнул ей вещи.

Они оба замолчали. Воздух наэлектризовался, казалось было слышно как гулко бьются сердца у них обоих.

Инга одела юбку, стянула футболку через голову повернувшись к нему спиной. Артур сжал челюсти. Сердце отсчитывало удар за ударом. Вот и все. Сейчас она уйдет.

— Помоги застегнуть, — попросила Инга внезапно, приподняв волосы. Артур дрожащими руками застегнул лифчик на кнопки. Девушка надела кофточку, поправила воротник.

— Поехали со мной, Артур. Потом будешь искать доказательства.

Чернышев в удивлении смотрел на нее, но не возразил, быстро оделся, подхватил пиджак. Когда они сели в его джип Артур тихо спросил:

— Куда едем?"

"— Туда, где лгать невозможно.

20 ГЛАВА

Бог простит.

Мне это было необходимо. Я должна была видеть его лицо, чтобы понять. Нет, не простить. К такому шагу я еще не готова, только понять — лжет ли он мне снова. С той секунды как мы ступили за каменную ограду кладбища, мы не обмолвились ни словом. Артур шел за мной настолько тихо, что иногда я оборачивалась проверить, не сбежал ли он, испугавшись страшного груза вины. Нет, не сбежал. Мне было трудно определить, что именно он чувствовал в эту минуту. С того самого момента как Чернышев понял куда мы едем, он словно отстранился от внешнего мира, его лицо превратилось в непроницаемую маску.

Я привела его к знакомой серебристой оградке и пропустила вперед. Звонко чирикали птицы, жужжали пчелы над цветами. Мне казалось, я слышала удары своего сердца. Не знаю, сколько времени мы простояли молча. Здесь царит вечность, и время теряет свой смысл, оно или бежит или останавливается. Для меня оно всегда тормозило свой неумолимый ход. Я ждала. Терпеливо ждала, когда Артур обернется и что-то скажет или просто посмотрит на меня. Когда это все-таки произошло, я почувствовала, как ком подкатывает к горлу. Артур изменился, если вообще люди способны меняться за считанные минуты.