Любовь - яд

— Курим?

Я кивнула, присмотрелась и увидела Артура, он стоял у окна, отвернулся пока врач осмотр проводил. Запищал градусник.

— Тридцать девять и восемь. Значит так — у вас бронхит. В самом разгаре. Подхватили видно несколько дней назад, а после того как вчера промокли, начался кризис. Дыхание мне ваше не нравится. Жесткое дыхание, может перетечь в бронхопневмонию. Поэтому я назначу вам антибиотики, обильное питье, постельный режим. Есть, кому за вами ухаживать?

Я отрицательно качнула головой и тут же услышала голос Артура:

— Есть. Вы лекарства выпишите, а ухаживать будем обязательно.

— Тут уколы надо поделать, антибиотик лучше внутривенно вливать. Могу к вам Соню прислать. Адрес скажите — она каждый день ездить будет.

Я снова легла на подушку, у меня не было сил сопротивляться, отвечать им. Пусть только оставят меня в покое.

— Вы мне ее телефон лучше дайте — я сам с ней договорюсь.

Доктор пожелал мне скорейшего выздоровления и ушел.

Проводив его, Артур подошел ко мне и подал руку:

— Поехали.

Я тяжело вздохнула. Как же легко пользоваться ситуацией, когда я так беспомощна.

— Куда?

— Домой отвезу, — сказал он.

— Я сама доберусь.

— На чем? Твою машину вчера забрали в ремонт.

— На такси, — устало ответила я, потянулась за сумочкой и вдруг вспомнила про переговоры.

— Черт этот Вильямс звонил?

— Звонил. Я сам сделку закрыл на твоих условиях. Поехали. Я не съем тебя. Потом ненавидеть будешь. Выздоровеешь и ненавидь сколько душе угодно.

Как же он изменился, словно, другой человек и нет сил анализировать, нет сил искать подвох. Я устала, мне плохо и я хочу спать.

В машине я все же заснула, я уже не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Меня бросало то в жар, то в холод. Подбрасывало на сидении. По лицу катились ручейки пота. Артур поднял меня на руки и куда-то понес. Наверное, в дом. Машинально я склонила голову ему на грудь и, слушая биение его сердца, снова отрубилась.

Ночью мне было плохо совсем, я металась на постели. Сбрасывая одеяло. Кто-то заботливо укрывал меня снова, клал холодные компрессы мне на лоб, подносил воду к моим пересохшим губам. Все как в тумане, как во сне.

Я проснулась днем. Тело уже не ломило, но чувствовалась слабость. Открыла глаза и вдруг подскочила на постели. Голова предательски закружилась. Я не дома. Постепенно я начала узнавать окружающую обстановку и вдруг все поняла, а когда осознала полностью, вскочила с кровати, завернулась в простыню и пошатываясь пошла на, уже так хорошо знакомую мне, кухню. Там позвякивали чашки, и пищал чайник.

— Ты что творишь, Чернышев? Ты какого черта притащил меня к себе на дачу?

Он обернулся и самодовольно улыбнулся. Нет, он улыбается мать его так? Это издевательство?

— Проснулась.