Любовь. Измена. Развод

А у самой зубы стучат. Холодно и страшно. Я до сих пор где-то там, лечу в пропасть после выстрела.

Женя зажигает ночник. Быстро вытираю слезы и настороженно смотрю по сторонам. Я же точно проснулась в этот раз?

Вытягиваю руку и трогаю Женю. Руку, плечо, лицо, волосы. Выгляжу, наверное, безумной. Но мне нужно убедиться, что это по-настоящему.

— Ты не спишь, — подтверждает.

— Мне в туалет…

Тихонечко сползаю с кровати и шлепаю босыми ступнями по прохладному полу. Удивительно, как я не заметила этого, не поняла, что сплю. Ведь пол под ногами там совсем не ощущался.

Щелкаю выключателем. В душевой загорается яркий свет. Дверь намеренно оставляю приоткрытой и подхожу к зеркалу. Умываюсь, но постоянно прислушиваюсь к звукам, стараюсь прочувствовать, нет ли никого поблизости.

Свет не мигает. В комнате только я.

Быстро делаю все свои дела, мою руки и возвращаюсь на кровать.

Женя стоит у окна, что-то печатает в телефоне похоже. Забираюсь под одеяло, поглядывая на Снегура не без интереса.

Честно говоря, так хорошо, что он остался. Я с ума уже схожу. Была бы одна сейчас, точно больше бы не уснула.

— Ну ты нормально? — Женя подходит к креслу, упирается ладонью в спинку.

— Вроде да. Жутко слегка. Не знаю, усну ли вообще сегодня больше, — вздыхаю.

— Двигайся.

— Чего?

— Двигайся давай.

Растерянно впечатываюсь спиной в стену, не решаясь спорить.

Женя ложится рядом. Набок. Под одеяло не лезет, но я все равно заворачиваюсь в него как в кокон.

Снегур почти сразу притягивает к себе. Обнимает. Упирается подбородком мне в макушку, а сам укладывается на свою руку вместо подушки.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, ощущая его крепкие объятия даже через одеяло. — Жень…

— А сама, как думаешь?

— Он в тебя стрелял, — бормочу, — во сне, Илья в тебя стрелял и, кажется, убил. Там столько крови было.

Женя хрипло смеется.

— Так ты поэтому плакала? Жалко было?

Чувствую в его голосе улыбку.

— Дурак, — вздыхаю.

— А другой сон?

— Какой другой?

— Сама сказала, сон во сне.

— А, там, там ничего ужасного.

Говорю, а самой кажется, что бедра горят, от того, как Илья меня лапал внутри моего сознания. Передергивает.

— Ладно. Спи. Это просто сон. Ты кажется впечатлилась моими историями, — делает свой вывод.

— Может быть.

Очень долго лежу с открытыми глазами, и смотрю в распахнутый ворот Жениной рубашки. В какой-то момент, по звукам дыхания, понимаю, что он уснул. Как вырубаюсь сама не замечаю.

Утром, когда палату озаряет свет солнца, а Снегур все еще спит рядом со мной, практически в той же позе, убеждаюсь, что мне это не приснилось. Он и правда тут, только лежит теперь больше на спине, чем на боку. А вот рука, все еще меня обнимает. Слегка.

С интересом рассматриваю его лицо. Полные губы, щетину которой от силы дней пять, чуть нахмуренный лоб.