Любовь, или Мой дом

Наконец он заметил Нину, которая спешила к нему, толкая перед собой блестящую от дождя, вспыхивающую в раскачивающемся свете фонарей коляску. Он помнил, как сердце его застучало. Они ведь не виделись долго. Нина приостановилась, словно ей стало трудно двигаться, и он почувствовал, с какой силой ее руки вцепились в эту коляску и как она вся напряглась и застыла. Тогда он побежал к ней сам, перчатки упали в лужу, но, кажется, он их не поднял. Как странно, что все это – как фотография. Достанешь откуда-то, из влажной и темной коробки сознания, смотришь и смотришь… Упали перчатки. К чему это помнить?

Николай Арнольдович поцеловал Нину в мокрую теплую щеку и, заглянув под клеенчатый козырек коляски, увидел сидящего в ней большеглазого ребенка. Он не знал, что сказать, что сделать, боялся обидеть Нину, которая, задыхаясь от быстрого бега, с ожиданием смотрела на него. Ну, что же? Прекрасный здоровый ребенок. И имя достойное, русское: Ксения."

"А потом, через четыре почти года, когда Николай Арнольдович был уже женат, успокоен, ухожен, представилась возможность поработать в ИМЛИ, поехать на месяц в Москву, – он поехал, думая разыскать Нину и даже увидеть ребенка, но не успел, потому что Нина разыскала его сама (тогда ему пришло в голову, что она как-то, через общих московских знакомых, ни на день не упускает его из виду!), она разыскала, позвонила в гостиницу из автомата – иначе нельзя, ведь опасно! – и прибежала в музей, где Николай Арнольдович выступал с докладом о Пушкине и о Державине. Чуть только он поднялся из подвальчика, где была раздевалка, вспухшая от тяжелой зимней одежды, платков этих вязаных, шуб, благоухающая снегом, – как Нина неожиданно выросла перед ним, испуганная, только что с улицы, с московского ветра, с мороза, держа за руку закутанную, в широкой цигейковой шубке и капоре, девочку.

* * *– Мне нужен билет до Москвы и обратно, – глуховато и спокойно сказал Николай Арнольдович в трубку. – Но только мне срочно.

– В Россию без визы нельзя, – приветливо напомнила знакомая агентка, у которой они с Маргаритой недавно заказывали билеты в Токио.

– Ах, виза! – сморщился Николай Арнольдович. – Забыл я про визу.

– И это не меньше недели, – сказала агентка. – Они не торопятся там, в Вашингтоне.

– Но мне же на похороны, – вдруг буркнул он и вспыхнул. – У меня там умерла… Короче, мне нужно успеть, вот в чем дело.

– Тогда я вам сделаю срочную. Правда, дерут. Почти восемьсот. Завтра будет готова. А что вы хотите? Lufthanza есть, Delta.

– Нет, мне бы лучше на Swiss. Там вроде кормят прилично…

– Сейчас, погодите…

Николай Арнольдович услышал, как пальцы музыкально зашелестели по клавишам компьютера.

– Готово, – вздохнула она. – Высылаю. Пересадка в Цюрихе. В Москве в понедельник, в час дня.