Любовь, или Мой дом

Видно, в какую-то министерскую голову на волне широкошумно объявленной перестройки пришла мысль учредить некое школьное самоуправление. Председателем КЦ должен был гарантированно стать мой одноклассник Леша Яговицкий, чистенький и скромный на вид мальчик, теперь большая шишка в каком-то банке. Меня эта безальтернативность не устраивала, и я решил подложить чистюле «свинью», просто из принципа. Заявился в наш конференц-зал, где проходили выборы, и выставил себя в качестве кандидата. Что я там нес, не помню, но выбрали почему-то меня. По-моему, только Саша Кунин, комсорг школы и мой однодворец, скрепя сердце – я, кажется, расстроил какую-то их комсомольскую комбинацию, – голосовал против. Став председателем, ни в какой полезной деятельности я замечен не был и выиграл от собственной принципиальности только одно – поездку от школы в Болгарию, положенную только отличникам и хорошистам, а не таким, как я, с двумя двойками в полугодии.

Двоек могло быть и больше, если бы не моя склонность к неожиданным авантюрам. Помню, лежу дома и раздумываю над тем, что произойдет, если мама увидит мой дневник с оценками за очередную четверть. Положение аховое. И вдруг – эврика! – есть решение. Я вспомнил, как Женя Людвиненко, свистнув классный журнал, понаставлял себе, дурачок, пятерок, да притом еще и зелеными чернилами. Встаю и направляюсь в школу, поднимаюсь в пустую учительскую (еще продолжаются занятия второй смены), беру с полки журнал своего класса и аккуратненько, синими чернилами разных оттенков, сообразуясь с индивидуальным почерком и психологией каждого преподавателя, ставлю себе несколько четверок и троек. Мне не нужно внезапно стать отличником по алгебре или по физике, достаточно только избежать итоговой двойки. Надо ли добавлять, что никто из учителей ничего необычного не заметил."

"Девятый класс, который вообще-то должен был называться восьмым, но как раз тогда произошел переход на одиннадцатилетнее обучение, – так вот, наш девятый класс тронули ветры внешних и внутренних перемен. В стране начинался хаос, в городе то и дело происходили митинги. Школьников, насмотревшихся в видеосалонах на жизнь зарубежных панков и проституток, уже невозможно было заставить носить форму. Девочки, которых неприятный человек, наш директор, раньше собственноручно умывал в дамском туалете, свободно появлялись теперь в боевой раскраске и самых неблагоразумных нарядах. Кажется, Галя Шепель впервые пришла в мини-юбке, соблазнительно виляя пышной задницей. И если бы я тогда был знаком с французской литературой не только по книгам Жюля Верна, то без труда разглядел бы в ней будущую хозяйку цветочного магазина на Петровке.