Любовь и ветер

Она не слушала, а все сильнее прижималась к нему. И внезапно задохнулась — от неожиданности. Никто никогда не говорил ей, что может быть больно. Но это — мгновение. Боль ушла, а непреодолимое желание вернулось, и волна страсти захлестнула ее с головой.

Вот то, чего она хотела!..

Когда Чейз упал рядом и затих, Джесси нежно притянула его к себе.

— Как чудесно! — прошептала она в упоении. Оп поднял голову.

— Более чудесно, чем ты сама это понимаешь, — сказал он тихо.

Его губы ласкали ее кожу, как легкое перышко, они летали, касаясь ее шеи и уха. Потом он положил голову на ее плечо и глубоко, удовлетворенно вздохнул. Такого у него не было никогда.

Никогда у него не было женщины, которая хотела бы его с такой же дикой страстью, как и он ее. И даже девственность не остановила Джесси. Ах да, ее девственность. Как он про это забыл! Проклятие!

Джесси почувствовала напряжение Чейза.

— Что-то не так? — спросила она.

— Ничего, — торопливо ответил он. Джесси нахмурилась:

— Ты сожалеешь о том, что случилось?

— А ты?

— А почему я должна?

— Ты же была девушкой, — с болью вздохнул он. Джесси улыбнулась.

— Конечно. А ты что думал? Он почувствовал себя неловко.

— Ну понимаешь, ты вела себя не как девушка, когда я тебя впервые увидел.

— А, это, — вспомнила Джесси. — Это ничего не значит. Что делал Блю, меня совсем не трогало. А вот что ты делал, мне было небезразлично.

Он молчал, и это смутило ее.

— Я не понимаю, отчего ты расстроился.

— Ты же была девственницей, и я не имел права… Мне надо было остановиться.

— Я знаю, — сказала она тихо. — Но я рада, что ты этого не сделал.

— Ты постаралась, чтобы я не остановился, да? Она засмеялась.

— Я не вижу ничего смешного, Джесси.

— А я не вижу, о чем грустить! Ты же знаешь, я тоже тебя хотела. И если я не беспокоюсь, почему ты беспокоишься?

— Я надеюсь, ты ни на что не рассчитываешь после этого? — Он отвернулся и стал одеваться.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, погаснув.

— Ну, Джесси, Ты понимаешь, о чем я. Я уверен, ты не из тех девиц, которые отдаются, чтобы поймать мужчину на крючок. Но если об этом узнает Рэчел, она будет настаивать…

— Чтобы мы поженились, — закончила за него Джесси. В ее глазах он увидел, что смысл сказанного до нее дошел. — А я, конечно, недостаточно хороша для тебя, чтобы жениться.

— Я такого не говорил.

Она влепила ему пощечину такой дикой силы, что он качнулся.

— Ублюдок, — прошипела она, вскакивая. — Когда ты добивался того, чего хотел, это не имело значения, а теперь испугался последствий!

— Джесси…

— Катись ты к черту! Ненавижу тебя! Я чувствую себя, будто вывалялась в грязи. Мне от тебя ничего не нужно! Я ненавижу тебя.

Ему следовало вырвать у себя язык, думал он. Черт его дернул вести подобные разговоры!

— Джесси, извини, — начал он.