Любовь и прочие \

А сейчас так хорошо — тишь да благодать.

— Ну, это же не твой уровень, Тиша!

— Да какая разница — мой, не мой? Хорошо мне, Юр. Сухо и комфортно.

— А график сноса на Сосновой уже утвердили.

В груди что-то всколыхнулось. Возможно, былой интерес к профессии. Может быть, в какой-то момент он и утратил хватку, но… вряд ли потерял свой профессионализм. Он оставался лучшим в своей области. Это без ложной скромности.

— Юр, — вздохнул Гдальсикй. — Мы ведь о долевом строительстве говорим?

— О нем!

— Вот кто мне доверит свои деньги, после всего, что случилось?

— Опять ты за свое! Доверят, Тиша! Ты же тот дом за свои достроил?! Достроил! Перед людьми обязательства выполнил? Выполнил… Думаешь, их что-то другое волнует? Нет. Простой народ не в курсе, как и что ты решал. Ты для них — лицо проверенное. С безупречной репутацией. Да и о качестве твоих проектов люди наслышаны. У меня, знаешь, сколько желающих поучаствовать? Да на дом уже наберем… А там только первый сдай. Место — шикарное. Конкурентов, конечно, тьма. Но земелька-то моя. Не зря Всеволод Ильич в свое время подсуетился.

Всеволод Ильич был Юркиным тестем, а заодно и не последним лицом в градостроительной комиссии. Он-то Юрке и помог выбиться в люди. Но Юрка сам не вывозил большие проекты, чего никогда не скрывал. Именно поэтому он так вцепился в идею переманить Гдальского под свои знамена, с тех самых пор, как тот лишился собственного бизнеса. Юрка вообще был хорошим веселым и добрым парнем. И если бы Тихон хотел вернуться — лучшего партнёра ему, наверное, было не найти.

Ага… Точно так же он когда-то думал о собственной жене.

Нет… Нет! К черту все. Пусть оно горит синим пламенем.

— Тихон, соглашайся, а? Мне тут одному это дельце не по зубам. Хотя бы скажи, что просто подумаешь! Еще есть пара недель.

— А потом что?

— А потом заседание кредитного комитета. Я под залог имущества деньги на первое время планирую взять.

— Ты ж говорил, что нашел пайщиков? — напомнил Гдальский.

— Ну, так пока те вложатся… Ты же знаешь, что народ несет денежки с гораздо большей охотой, когда видит, на что те пойдут.

Пока он болтал с бывшим одногруппником, отнекиваясь от его предложений, в дверь позвонили. Тихон на ходу свернул разговор и загремел замками. Впился в дочку жадным взглядом. Скользнул вниз. Ну, живота пока не было. Да и вообще Катя выглядела как обычно. Разве что немного взволнованной.

— Привет, па…

— Привет. Ужинать будешь?

— Не…

Они прошли в единственную комнату и уселись за стол. Катя пожевала губу. Ковырнула пальцем бамбуковую подставку под горячее. Ну, понятно. Дело труба.

— Кать, у тебя все хорошо?

— Не очень-то, — промямлила она, так и продолжая ковырять несчастные деревяшки. Тихон поморщился. Ну, вот только залета ему не хватало для полного счастья.