Любовь и прочие яды

Даже не знаю почему, но мне вдруг стало ужасно неловко от этих слов. Собственная мечта показалась какой-то незначительной и глупой в этом дорогом и пафосном месте, рядом с таким холеным магом. Хуже было бы, поделись я своими планами с матушкой. Сразу бы услышала длинную тираду о том, что девушке не пристало, что я из благородной семьи и вообще. Особенно это «и вообще» – оно таило бесконечный экспрессивный монолог о глупой юности, бездарно растрачивающей драгоценное время.

Так что я как-то даже непроизвольно сжалась, ожидая унизительного смеха или пренебрежительного фырканья. Но Руэда молчал. Он задумчиво водил кончиками пальцев по краю кофейной чашки и смотрел в окно. И несколько мгновений этой тишины показались мне мучительно бесконечными.

– Прости, – наконец произнес Винсент. – Задумался.

– О чем? – спросила я как можно более непринужденным тоном.

– Прикидывал, сколько стоит открыть твою лавку в столице.

Если бы я жевала в этот момент – наверняка бы подавилась. Нет, я-то точно знаю, сколько стоит открыть лавку и в столице, и в Ротуре. И если на второе еще можно заработать годам к сорока, то первое без шансов. Но первое правило девушки с благородным воспитанием – не показывать собеседнику собственную осведомленность.

– Наверное, очень дорого, – глубокомысленно изрекла я.

– Да нет, – пожал плечами Руэда. – На самом деле не очень.

Не очень?! Не очень?! Где по шкале от «личный дракон» до «личный замок» находится его «недорого»?!

– Серьезно? – спросила я самым невинным тоном. – Мне всегда казалось, что столица – это очень дорого.

– Это так только кажется, – отмахнулся он. – Доучимся – как раз накопишь на столичную лавку.

Пока я отдирала челюсть от пола, пытаясь вообразить, где ж я столько денег найду, если только не ограблю семейную сокровищницу, парень добавил:

– Я помогу.

В этот момент нам наконец-то принесли еду, и беседу пришлось ненадолго прервать. И пока официанты заставляли тарелками все доступное пространство, решив, что вынести все и сразу – отличная идея, я обдумывала сказанное.

То, что Винсент – из богатых благородных, я уже поняла. Это нельзя не заметить или спутать с нуворишами. Но семей, которые могли бы себе позволить открыть лавку зелий в столице без необходимости, а просто по прихоти одного из членов семьи, было немного. И имени Руэда среди них не числилось. Даже если это не столичные роды, а какие-нибудь крупные землевладельцы дальних регионов, которые не очень любят появляться в сердце страны, а если уж появляются, то с максимальной помпой, то среди них тоже не было фамилии Руэда!

Получается, сидящий передо мной парень скрывает свое имя точно так же, как и я.