Любовь и гром

Угроза была очевидной, жест предельно ясен. Если она не опустит револьвер, он отходит кнутом ее.

У нее вспотели ладони. Лишь со второй попытки ей удалось взвести курок. В гробовой тишине щелчок прозвучал особенно громко. А «медведь» разозлился еще сильнее, настолько, что ему стало наплевать, что она целится в него.

— Ах ты, маленький говнюк! — прорычал он. — Пшел вон, или я тебя в клочки порву.

— Почему бы тебе не отвалить самому, Пратт? — выкрикнул кто-то. — Это же еще сосунок.

— Тоже кнута захотел?! — рявкнул «медведь».

— Может, хватит на сегодня, Пратт? — раздалось из другого угла.

Джослин начала было успокаиваться, но тут поняла, что «медведь» разъярился еще больше, не получив поддержки присутствующих, и его ярость направлена на нее.

— Черт бы побрал твоих защитничков! Брось или стреляй!

Он не оставил ей выбора, потому что замахнулся и собрался хлестнуть по ней. Джослин нажала на курок — и застыла от ужаса. Выстрела не последовало. Она схватила незаряженный револьвер!

Дикая радость, отразившаяся на лице Пратта, говорила о многом. За свое нахальство она сейчас поплатится кровью и претерпит при этом немыслимую боль. Сознание этого парализовало ее настолько, что она даже вскрикнуть не могла, не то что уклониться, когда увидела летящий на нее конец плети.

Но звук оказался страшнее удара — Джослин ничего не почувствовала. Хоть сердце у нее и замерло, боли она не ощутила. Зато уловила запах пороха, увидела медленно оседающего на пол Пратта и поняла, что ее кто-то спас, что она слышала выстрел, а не удар кнута.

На сей раз она не пришла к автоматическому выводу, что ее спас Кольт, и это можно было легко понять. В конце концов он позволил делу зайти слишком далеко. И тем не менее именно из дула его револьвера вился дымок. Именно с его глазами она встретилась, когда пошатнулась от облегчения. В ту же минуту Джослин пришла в бешенство.

Но внешне это никак не проявилось. Она медленно повернулась, не глядя, сунула бесполезный револьвер владельцу и спокойно вышла из салуна. Никогда в жизни она больше не заговорит с Кольтом Сандером! По какой бы дьявольской причине он ни вел себя так вплоть до самого последнего момента — а она подозревала, что целью ее было преподать ей урок, — он позволил себе напугать ее до полусмерти, а этого она ему не простит никогда.

Глава 42

Кольт видел, что герцогиня покидает салун, но не сдвинулся с места. Не мог. Он был еще слаб, как младенец. Сердце бешено колотилось, тело покрывал холодный пот. Никогда прежде с ним такого не приключалось, и он толком не мог понять, что, собственно, произошло."

"Он заметил Рэмси Пратта в зеркале, узнал его и почувствовал такую примитивную, почти животную радость, что едва не завопил от восторга.