Любовь и гром

Ты действуешь так же?

Джослин была уже достаточно взбешена и больше не сдерживалась:

— Конечно! В конце концов ты великолепный образчик самца, самый красивый из всех, что мне попадались. — В ее тоне было достаточно сарказма, чтобы он усомнился в истинности слов. Но тут она добавила из одной только злости:

— К тому же это довольно смехотворная для меня сумма, если хочешь знать. И ты можешь не обольщаться, что обошелся мне слишком дорого. Вовсе нет. Кроме того, у тебя масса других полезных качеств"" Можно считать, я сделала поистине выгодное приобретение, не так ли?

В ответ он лишь прорычал:

— Я так и знал, что ты избалованная сука!

— А я знала, что ты наглый ублюдок. Ну и что из этого? Что это доказывает? Насколько слепа бывает похоть?

Это была последняя насмешка, которую мог вынести Кольт, не поддавшись искушению отрезать этот острый как бритва язычок. Единственное, что ему сейчас оставалось, — развернуться и уйти. Так он и поступил.

Однако Джослин не поняла его намерений и закричала вслед:

— Не пойми меня превратно, Сандер! Я не собираюсь отпускать тебя со службы до тех пор, пока ты не выполнишь взятые на себя обязательства! Слышишь? Не вздумай сбежать!

Кольт остановился, но не раньше, чем отошел на значительное расстояние. На фоне хорошо освещенного лагеря Джослин могла различить лишь его силуэт. И слава Богу, потому что на его лице сейчас явственно отражалась жажда убийства.

— Я не собираюсь сбегать, но честно предупреждаю тебя, женщина. В последний раз говорю — держись от меня подальше!

— С удовольствием! — крикнула Джослин, но он широким шагом уже удалялся от нее, и она не была уверена, что он расслышал.

Джослин смотрела ему вслед, пока он не исчез за одним из фургонов, затем отвернулась и слепо уставилась на темнеющие вдалеке горы.

— Скотина мерзкая, — пробормотала она себе под нос. И разрыдалась.

Глава 29

Джослин отставила тарелку и со вздохом вытянулась на подушках под шелковым балдахином, который каждый раз ставили во время обеда. Предмет роскоши, который скоро уже не понадобится. Во время холодной погоды, стоявшей в конце ноября, совершенно не требовалось затененное место, чтобы перекусить в полдень. Его водворяли теперь лишь по настоянию Ванессы. Графиня строго придерживалась старого правила, гласившего: солнечные лучи не должны касаться кожи настоящей леди, даже если их испускает холодное осеннее светило. Она неодобрительно цокала языком при виде легкого загара, приобретенного Джослин во время ежедневных прогулок верхом, когда угнетающая южная жара сменилась северной прохладой.