Любовь, ферма и коза в придачу

Ой! — монетки полетели на мостовую и засверкали в пыли

— Какая я неловкая! — зараза приложила ладонь ко рту изображая испуг и сожаление, но сама довольно поблескивала глазами. — Бывает же такое! Но ты не стесняйся, Мира, можешь их собирать, я тебе мешать не буду.

Но я даже не сдвинулась с места, хоть монетки и заиграли призывно на солнце золотым. Не могла заставить себя нагнуть спину при этой стерве. Хоть и личные счеты были у нее с Мирой и мне должны быть побоку, но… Не могла и все тут! Мать часто говаривала:

— В Лидке гордости, как у благородной. Наверное, в троюродного деда, кавалериста пошла, босячка!

И вот эта далекая кровь неизвестного кавалериста, а может моя человеческая гордость и достоинство взыграли, не давая этой стерве насладиться полной картиной моего унижения.

— Не хочешь? — сложила губки трубочкой девица, — Ну как знаешь, Клем подберет. Клем!

Громко позвала белобрысая и из-за кареты тут же выскочил привратник и вытянулся в струнку:

— Здесь, Ваша Светлость! — отрапортовал мужик.

— Подберешь монеты и оставишь себе, а эту… — деланная доброжелательность тут же исчезла с лица змеи, являя холодную ненависть и ярость на свет Божий, — эту гнать от ворот, и если еще раз здесь появится — спустить собак, понял? Нечего здесь нищете ошиваться!

С этими словами стерва, не прощаясь исчезла в глубине кареты, и кони тут же тронулись, обдавая меня пылью и унося девицу в даль.

— Как прикажете, Ваша Светлость, кхе-кхе! — гаркнул довольный привратник вслед карете и тут же бросился собирать монетки.

Я с сожалением смотрела, как исчезает золото в руках привратника, кляла свою гордость и деда кавалериста, но осталась стоять на месте, хоть руки и чесались броситься помогать мужику.

— Че встала? — рявкнул он, подняв на меня глаза, и сразу же опустил их назад, вернувшись к своему занятию, — чтоб я, когда закончил, тебя здесь не было!!! Иначе собак точно спущу. Хозяйка велела!

Ну что ж, похоже, я и правда здесь ничего кроме унижений не найду. Права была Берта! Ничего кроме унижений и одной маленькой золотой монетки, что так удачно подкатилась к моей ноге и я успела, совершенно случайно, накрыть ее носком своих потрёпанных ботинок.

Быстренько нагнувшись и подхватив заветное золото, я развернулась и, бросив через плечо:

— Не очень-то и хотелось! — пошагала по вымощенном тротуару.

— Дура-дурой! — послышались мне вслед сокрушенные слова привратника, но я уже не обращала на него внимания.

У графской семьи своя судьба, у меня своя. Теперь это ясно, как Божий день.

Глава 10

— Мира, деточка, постой! Да постой же!

Послышалось за моей спиной, стоило мне чуть-чуть отойти от дома Брачинских. Я даже сначала не поняла, что это ко мне обращаются, и продолжила идти как ни в чем ни бывало.