Любовь, ферма и коза в придачу

Хватило! Тетушка быстро засеменила за мной, с опаской оглядываясь на девицу, что катастрофически не успевала нас перехватить.

— Господин Вьежес, позвольте представиться, — смело заговорила я с молочником, — я Мира, хозяйка фермы кодосских коз, что расположена недалеко от Фиармонта. Наша ферма производит чудесную и оригинальную продукцию, которую я бы хотела продемонстрировать в первую очередь Вам — лучшему молочнику нашего славного графства.

За моей спиной крякнула Берта от наглой лжи и откровенной лести, но на мужчин такое обычно действует."

"Обычно! Моя речь совсем не впечатлила Вьежеса, наоборот, усы его возмущенно подпрыгнули вверх, а лицо покрылось красными пятнами. ""Самый лучший молочник графства"" схватил меня за локоть и потащил на выход, при этом тихо прошипев:

— Пошла вон отсюда, оборванка! У меня приличное заведение, а не таверна — притон. Если ты мне сейчас распугаешь клиентов, я тебя изобью палкой и отправлю в тюрьму, поняла?

Я порядком растерялась от такой грубости, но все же попробовала возразить:

— Но Вы даже не попробовали нашу продукцию, господин Вьежес.

— Закрой рот и убирайся по-хорошему!

Мы уже подошли к двери, и грубиян лавочник просто вытолкал меня за двери магазина, больно пнув рукой в бок под одобрительные взгляды девчонок продавщиц. Бледная как смерть Берта, выскочила сама, не дожидаясь, пока ее попрут таким же грубым способом. Двери лавки громко затворились за нашими спинами под насмешливый звон колокольчиков.

Я на автомате отошла немного в сторону, пытаясь отдышатся и прийти в себя от такой неожиданной атаки с виду спокойного молочника. Даже Толик Магнитола себе не позволял того, что этот средневековый хам. Ладно, вру, Толик себе и не такое позволял.

— Я ж тебя предупреждала, — завела свою песню Берта, что похоже ожидала именно такого расклада, — нечего нам здесь делать. Господин Вьежес еще неплохо с нами обошелся, а мог действительно спустить на нас стражу, и сгнили бы мы в тюрьме, как твоя мамкаИвка, земля ей пухом, развратнице. Идем отсюда, пока целы, может на базаре кто сжалится и примет товар-то наш, он вроде как неплох…

Сжалится? На матушкин сыр?! Да он дороже всей этой лавки и лавочника вместе взятым. Я нехорошо прищурила глаза. Ну уж нет, я отсюда так просто не уйду и клянусь, этот грубиян будет уже завтра продавать наш сыр.

— Берта! — скомандовала я старушке, — Разворачивай котомку. Сейчас мы устроим ему торговлю!

Глава 8

Я вышла на тротуар, перед лавкой господина Вьежеса, как актриса на театральный помост.

— Дамы и господа, минуточку внимания! — звонкий голос разрезал привычный гул тихой улочки города и привлек внимание ко мне и испуганной Берте за моей спиной.