Любовь, ферма и коза в придачу

А потом скрипнула половица. Тааак, и куда это мы в такую рань? Надеюсь, что в нужник, а не к козе. На всякий случай я поднялась с постели и на цыпочках пробралась к двери, а потом резко ее распахнула.

— Куда собралась?! — рявкнула я под испуганный ""ох"" диверсанта.

— Так я по нужде! — промямлила Берта, но виноватый вид выдавал ее с головой.

— К козе значит, собралась? — не стала ломать эту комедию вместе с ней и нехорошо прищурилась.

— Да нет… Даже не думала, — а глазки у самой бегают, и ручки так ведёрышко за спину прячут.

— Ведро поставила на пол, медленно, — копируя копов из американских фильмов, приказала я, — и оттолкнула от себя ногой!

Берта послушно пнула несчастное ведро, и оно покатилось мне под ноги. Вот не понимаю я эту женщину категорически. Родная племянница ей в тягость, а над козой трясется, как над собственным дитём."

"— К сараю не подходить! — строго сообщила я диверсантке. — Козу не поить и не кормить! Все разговоры я беру на себя, ясно?!

— Угум, — угрюмо ответила мне тетушка, — но… Только ты там поласковей с нею.

— Нормально я буду с ней, — отрезала я Берте, но потом немного смягчилась. Вожжи тоже иногда отпускать нужно. — Ты пока иди, нам поесть чего-то сообрази, а я к нашей красавице схожу, политику партии обрисую.

Старуха тяжко вздохнула и поплелась к себе в комнату, а я, подхватив ведро, пошла на улицу.

Сначала приведем себя в порядок, а уж потом переговоры с козой-террористкой.

На улице было ветрено и сыро. Я продрогла сразу же, стоило выйти за порог дома, но упрямо потопала к колодцу и, набрав ледяной воды, плеснула себе на лицо. Господи Боже мой! Никогда еще умывание не бодрило так, как сегодня! Зубы начали отбивать чечётку, но мне предстояло сделать ещё одно дело перед тем, как спрятаться в не очень теплом доме. Подойдя к сараю, я легко постучала в деревянную дверь.

— Ингеборга! — на этот раз я была поумнее и в сарай заходить не пробовала. Знаете, с такими как эта коза ультиматумы лучше выдвигать на безопасном расстоянии. — Я хочу тебе сказать, что с сегодняшнего дня ты не получишь ни еды, ни воды, пока не пойдёшь на сотрудничество и не станешь давать молока.

Моя рогатая оппонентка злобно взревела за стеной, но я ещё не закончила.

— Ты долгие годы жила за счёт Берты, проявляя свой капризный характер и не принося никакой пользы людям, которые о тебе заботились. Но дело даже не в благодарности! У нас нет денег тебя содержать, мы и сами голодаем, и либо ты помогаешь нашей ""команде"" выжить, либо сама идёшь на корм, выбирай!

Это была самая убедительная речь, которую я когда-либо толкала неразумному животному, ну в данном случае, наверное, разумному, но Ингеборга ее почему-то не оценила и начала очень целенаправленно ломиться в дверь.