Любовь до востребования

В бураны, когда из дома сутками носа не высунешь, волк выделывал шкурки, вырезал фигурки – хоть чем-то занять руки и отвлечь голову.

На этот раз всё было сложнее. Известие, что Илья и Ольга больше не ждут друг друга, подарило надежду. Он несколько дней ходил сам не свой, пока не сорвался, торопливо собирая вещи, не отдавая себе отчёт – что именно он бросает в рюкзак. А потом подошёл к полке, где лежали и стояли его поделки, и завис. Взял самую любимую – фигурку Умки, которую он никому не планировал отдавать или показывать, но тут рука сама потянулась.

«Оле, в подарок», - мелькнула мысль.

От самого сердца…

Переезд и перелёт прошли, как в тумане.

После тихого Беттлса Москва производила впечатление сумасшедшего города. Он и забыл уже, какая тут всегда суета и столпотворение! Будто вернулся из продолжительной спячки или пошёл на поправку после долгой болезни.

Волковы встретили Максима радушно, да он и сам был рад повидаться с давними друзьями.

- Прости, Оле мы ничего не стали говорить, - Андрей похлопал волка по плечу и жестом пригласил присаживаться. – Ей в суде выступать, опять переживать всё, что случилось. Я так думаю, лучше лишний раз девочку не тревожить.

- Но она увидит меня на суде, и кто знает, как отреагирует? – качнул головой Максим. – Я и сам не знаю, как отреагирую. Вернее, отлично знаю, только не уверен, хватит ли выдержки.

- Верю в тебя, ты справишься! – альфа Диких хлопнул по второму плечу и поднял бокал, призывая поддержать. – Твоя Оля – удивительная самочка. Когда заматереет – не волчица будет, а сокровище!

- Не моя, - отвёл глаза Максим. – Она уже – сокровище. И закроем эту тему.

- Как скажешь, - не стал настаивать Антонио и тут же перевёл разговор. – Илюшку твоего я на обратном пути заберу. Верну лет через десять-двенадцать, если, конечно, сам пожелает выйти из Стаи.

Они хорошо посидели.

Антонио подробно рассказал, как шёл по следу Ольги, Андрей – про результаты проверки клана.

Ох, распустил Виктор оборотней! У него не только дочь, что хотела, то и воротила, остальные волки тоже о дисциплине имели весьма посредственное представление. Вот и результат – проворовался альфа, стайные себя хуже шакалов ведут, щенки растут, как трава, самок в пары едва не силком ставят. В стае разброд и шатания. Но к своей особе Марков от сородичей требовал глубокого почтения и не прощал даже малейшего пренебрежения в этом вопросе. А ещё волкам настоятельно рекомендовалось не лезть в финансовые дела клана. Волки приспособились, научились льстить, скрывать правду и следить друг за другом, немедленно донося альфе, кто куда пошёл, кто что сказал или сделал. Не волчья стая, а сборище гиен.

- И кому-то всё это придётся разгребать, - вздохнул Верховный. - Я уж Матвею намекал, он бы смог. Да свой клан оставлять не хочет.