Любовь Дикого (СИ)

— Ты же всегда такой был, — роняет Катя. — Захотел — должен получить. И меня тогда продавил. Ты прохода не давал.

— Любил тебя.

— Нет, не любил! — выпаливает. — Это я тебя… как идиотка…

Отворачивается. Лицом в подушку утыкается. А я в ее волосы зарываюсь. Так и лежим. Но недолго.

Она плечами дергает. Резко разворачивается. Приподнимается.

— Хочешь знать, что случилось? — спрашивает. — Прошлое накатило. Наш первый раз вспомнился. Как я вся в тебе растворилась. Доверилась. И тогда. Сразу. И потом. И твое вранье выслушивала. Каждое слово ловила. Замуж собралась. Дура!

— Кать…

— А ты меня предал.

Губы поджимает. Подбородок у нее подрагивает. Последним уебком себя ощущаю, и четко осознаю, что перебивать нечем. Права она. По всем статьям.

И по уму, лучше всего мне прямо сейчас из ее жизни съебаться.

Только мы оба знаем — нихера я этого не сделаю.

— Я в тюрьме отсидел, — говорю.

— Да, — нервно кивает. — А мне это за что? Скажи, Демьян. За что мне такое счастье досталось?

— Теперь все будет иначе.

— Неужели? — бровь вздергивает. — Как?

— Увидишь.

На кровать ее заваливаю. Мягко. Поднимаю под себя. Одеяло сдергиваю. Поцелуями помечаю. Всю. Без остатка.

А она вырывается. Сначала сильно. После слабее. И опять пропускает момент, когда переключается. Сама притягивает меня, открываясь навстречу.

Тянет нас. Такая судьба. Не поменять.

— Какое же ты животное, — бормочет.

Когда ведет бедром чуть в сторону и мой возбужденный хер задевает. Ногу тут же отдергивает. Но я не позволяю далеко ускользнуть.

Ближе ее притягиваю. Устраиваюсь между разведенными ногами.

— Ненавидишь? — оскаливаюсь.

— Да!

— Ну и похер, — губы ее поцелуем запечатываю, терзаю, пока не начинает стонать в мой рот, а после заключаю: — Я это все перекрою.

30

Поворачиваюсь. Веду рукой по кровати, но только подушку сгребаю. Врезаю ладонью по постели. Пусто, блядь. И от этого прямо подбрасывает.

Ебучее дежавю.

Вот какого хуя?

Подрываюсь. Различаю шум воды.

Ванная? Нет. Кухня. Туда и направляюсь. Ярость изнутри распирает. Злоба душит. Но все это гаснет в момент, когда вижу, как тонкие пальцы закрывают кран. Вымытая чашка отправляется на сушилку на мойке.

Катя поворачивается, спокойно смотрит на меня.

Оделась уже. И прическу сделала. Волосы на макушке собрала. Выглядит она охуенно. Как и всегда.

Сука. Да я бы все отдал, только бы так каждое утро начиналось.

Она у меня на кухне. Кофе пьет. Завтракает. Вот вся эта хуета. Как в долбанной рекламе майонеза, где вся семья за одним столом. Улыбаются, болтают.

Семья, да.

Но стоит подумать об этом, как режет другая мысль.

Про Воронцова забыл?

Обрываю все. Сейчас не время.

— Далеко собралась? — спрашиваю, привалившись к дверному косяку.

И сразу даю понять, что хер она так резво от меня сегодня свалит.