Любовь Дикого (СИ)

— Вы же понимаете, общественное мнение может очень резко меняться. Сегодня вы преступник, от злодеяний которого кровь в жилах стынет, а завтра законопослушный гражданин, пострадавший из-за роковой ошибки следствия.

Официант возникает рядом. Расставляет заказ на столе.

— Вам ведь важно очистить свое имя, Демьян, — выразительно прибавляет Воронцов, глядя в глаза. — Вам и не только. На будущее — важно. Например, если вы думаете о семье. Не уверен, конечно, однако есть ощущение, что та женщина, которая бы вам понравилась, вряд ли согласиться связать свою судьбу с уголовником. Еще и такой срок. Массовое убийство. Здесь мало просто выйти на свободу благодаря удачному стечению обстоятельств. Нужно полное оправдание. И это возможно.

Блядь.

Гнев по башке врезает. Мощно. Чем больше Воронцов пиздит, тем круче прикладывает пульс по вискам.

Зубы сводит. Затылок распирает изнутри. До такой степени на взводе, что меня сейчас резани, — кровь не потечет. И удар не замечу. Нихера, блять, не замечу.

И пусть я всю волю прикладываю. Ничем себя не выдаю. Ни челюсти, ни кулаки не сжимаю. Все это дерьмо спокойно выслушиваю. Пусть…

В тюряге дохуя свободного времени было. Читал. Про то, как ярость давить. Про контроль гнева. Хуйня, блять.

Реальность накрывает.

Этот упырь может обойтись без угроз. Без того все понятно. Расклад четкий. У него полный набор козырей. И он способен диктовать любые условия.

А мне бы сперва хоть на следующий уровень забраться.

Подставил я Катю. Крепко. С первой встречи. Должен был держаться в стороне. Должен был, но хуй там.

Отпустить ее уже не вариант. Поздно.

Но я и не отпущу. Нереально это.

Наблюдаю, как Воронцов кладет на стол конверт.

— А здесь то, что вам стоит передать господину Черному, — говорит он. — Записи, которые подтверждают вашу невиновность в тех событиях, которые произошли в “Картеле”.

Как будто это хоть что-то меняет.

Черному похуй. Да, в “Картеле” был беспредел. После той резни Руслан бы со мной дел вести не стал. Но конфликт между нами в другом заключается. Многое можно исправить, только не это.

Смерть Давы.

Тут нихера не сделать.

Младший брат Черного следом за мной в тюрягу пошел. По пиздецовой статье за бойню в клубе.

Несколько раз я его в тюряге прикрыл. Условия в “Яме” полный пиздец. Один бы Дава там не вывез. Молодой совсем. Пацан. Блять, да я сам его братом считал.

Когда меня отправили в карцер, он без защиты остался.

Порезали. Охранники в отказ пошли. Нихуя не видели. Записей нет. Если и было чего, просто стерли.

Конечно, я потом всех виновных нашел. Разобрался. Но разве это Даву вернет?

А ведь и тут след Воронцова виднеется. Не было ему никакого резона оставлять Давида в живых. Теперь прикидываю, что и бумажки те медицинские про Катю оказались передо мной не без причины.