Любовь Демона

Ангелина при этом так нежно мне улыбнулась, что сразу захотелось затолкать ее куда-нибудь в угол и поцеловать. Долго и глубоко.

Но куда затолкаешь, если вокруг каток? Пришлось ограничиться одним сдержанным поцелуем, но зато обнял.

Я теперь как больной — мне ее все время трогать хочется. Кожа на руках болит, если долго к ней не прикасаюсь. Пусть и через одежду. Хотя лучше было бы без нее.

А самый кайф я ощутил, когда одна пожилая женщина обернулась на нас и сказала:

— Какая красивая семья!

Мы как раз к бортику подкатили отдохнуть. Миланка с Ангелиной по бокам, за руки держат. Я всячески демонстрирую неуклюжесть и неповоротливость. Дочка подбадривает, уговаривает не расстраиваться и обещает, что у меня все получится.

Потому что она «ядом».

Я Миланку одной рукой поднял, второй Ангела обнял и к себе прижал. Чтоб хоть как-то позажиматься.

Эта женщина с мужем тоже отдохнуть остановились.

И тогда меня пробило. Семья!

А как же иначе? Они моя семья, жена и дочка. Эта чужая тетка с таким теплом на нас смотрела, на миг в груди сдавило.

Она такая как мать, может, чуть старше. Что ж у чужих моя семья умиление и тепло вызывает, а родной матери мои самые близкие и дорогие люди безразличными оказались...

Но сопли пускать по этому поводу я себе точно не позволю. Улыбнулся женщине, подмигнул дочке.

— Сам себе завидую! Да, принцесса?

— Папина ядость, — поправила с серьезным видом Миланка. В последнее время она выбирает, как мне ее называть.

Тетушка, конечно, сразу руками давай всплескивать и ахать, какая девочка у меня милая.

Я сам знаю, что она милая. И что мама у нее красавица, тоже знаю. Мне одна идея в голову пришла, не дает покоя.

Я ее Никитосу озвучиваю, пока наши старшие девчонки младших девчонок уводят переодеться.

— Я хочу сегодня Ангелине предложение сделать. Как думаешь, не откажет?

Топольский хмурится, чешет затылок.

— Как тебе сказать... Будь на ее месте кто другой, думаю, шансы были бы минимальными. Но судя по тому, что я сегодня видел, она к тебе явно неровно дышит. Ну и ребенок у нее от тебя...

— А это тоже влияет? — спрашиваю недоверчиво.

— Еще как, — уверенно кивает приятель. — Мне Маша как-то призналась, что после того, как Янка родилась, у нее ко мне отношение изменилось. Потому что теперь я отец ее ребенка. Что для женщины мужчина, от которого у нее ребенок, становится ближе и роднее. Как-то так.

— А разве у нас не так? — задумчиво растираю подбородок. — Та же херня. Я Ангелу за дочку все отдать готов. И роднее она мне стала.

— Все так, — соглашается Топольский и щурится. — Ты раз решил, не затягивай, пока снова не накосячил. А то я тебя знаю, провтыкаешь, а там Ангелина рассмотрит поближе, какое ей счастье привалило. Прозреет, опомнится, и ты хуй потом ее замуж заманишь.

Правильно сказал. Я сам так думал.