Любовь Демона

Так что, подписываешь? Или оставить, чтобы ты почитала?

— Оставь, — ошарашенно бормочу. Костя кладет на стол контракт и уходит, а я бессильно опускаюсь на стул.

Я в полном шоке. Астафьев поручил мне проконтролировать подписание контракта... мною же. То есть ясно как белый день — Андрей Дмитриевич не в курсе, что та девочка моя дочь.

А это значит, что Каренин тоже ничего не знает.

По крайней мере, пока.

***

Демьян

Хорошо, что мы ушли из офиса. Я реально начал терять над собой контроль, и кофе стало последней каплей.

Она забыла.

Все. Нахуй. Забыла.

Я до сих пор помню, какой кофе любит Ангелина. А ей похер, бахнула полчашки сахара, еще полчашки сливок. Не поленилась размешать. Чтобы у меня уж наверняка слиплась жопа.

От кофе осталось одно название.

Хотелось ногой распахнуть дверь и туда эту пародию на кофе вместе с подносом швырнуть.

Но я не быковать сюда пришел, а руководить, поэтому сдержался.

Астафьев выкладывался, рассказывал, а я ни о чем больше думать не мог. От осознания того, что Ангелина рядом, за дверью, внутренности в морской узел закручивались.

Блядь. Я не могу ее оставить своей секретаршей. Это не работа, а мучение. Если меня каждый раз вот так штормить будет, когда я ее увижу, нахуй нужен такой начальник.

Или со временем привыкну? Астафьев за нее так просил.

Смотрю на темнеющий квадрат окна через стакан, наполненный янтарной жидкостью. Я больше не стал возвращаться в офис. Затащил Астафьева в ресторан, посмотрел, как он уныло клюет перетертую, абсолютно несъедобную на вид бурду. Прихватил несколько папок, пообещал изучить перед сном. И съебался.

Приехал домой раньше жены. Прошел в кабинет, налил вискаря, и теперь сижу, держа в руках стакан с почти нетронутым алкоголем. И думаю.

Это хорошо, что Риты нет дома. Тихо, никто не мешает. А мне надо разобраться в себе. Успокоиться.

Мне не нравится моя реакция. Пиздец как не нравится.

То, что Ангелину надо будет уволить завтра же, несмотря на просьбу Астафьева, ясно и дебилу. Но мне интересно, почему меня так разъебало от одного ее вида?

Может потому что я единственный раз в жизни влюбился в девушку, которая оказалась мразью? Дешевкой, которая любила меня за деньги…

С силой ставлю стакан на стол и сжимаю подлокотники. Сука, почему? Почему у меня не получается думать о ней, как о предательнице? Все эти годы получалось, а теперь нет.

Я просто забыл, какое у нее может быть невинное выражение лица. Забыл какие у нее глаза. Голубые, глубокие, в которых тонешь, блядь, тонешь и вообще всплывать не хочется...

Теперь вот увидел и снова наступаю на те же грабли. Но это не самое хуевое.

Хуже всего то, что от всех этих воспоминаний у меня уже неслабая эрекция. Особенно когда воспроизвожу в памяти ее взгляд. Смелый, прямой. Дерзкий. И улыбка ни разу не приветливая.