Любовь Демона

Демьян приходил в больницу каждый вечер, но мы почти не разговаривали. Мне не хочется грузить его своими страхами.

А еще он оставался в больнице каждую ночь. Миланка так его ждала, так переживала каждый раз, что он не придет, что у меня не хватало духу запретить ему приходить. Но в моей крошечной квартирке ему просто не хватит места.

Поэтому я согласилась временно пожить в квартире, которую Демьян снял для нас. Она просто огромная, и если Каренин захочет остаться, это не станет для меня проблемой.

Я не представляю его на своей территории. На нашей с Миланкой. А здесь вроде как нейтральная полоса.

Потом мы все равно уедем к маме с Григорием, я уже решила.

Препятствовать встречам дочери с отцом я не буду. И удочерить ее позволю. Пускай видятся, когда хотят.

Но если я останусь здесь, встанет вопрос наших отношений с Демьяном. А я еще не забыла оргазмы, которые накрывали меня один за одним в нашу последнюю встречу.

Я просто не смогу, не устою. И все пойдет по кругу. А я больше не хочу нырять в Каренина. У меня нет на это сил.

Демьян прислал мне помощниц — сказал, это его домработница с дочкой. Они помогли мне сложить вещи, пока Миланка с Демьяном.

Он забрал ее и сказал, чтобы я не волновалась, собиралась столько, сколько надо.

— Лишнего не бери. Что будет нужно, купим.

— Не надо, у нас все есть, — запротестовала я.

— Как будто кто-то сомневался, — буркнул он, поднял Миланку на руки и ушел.

Я очень стараюсь не ревновать своего ребенка, но не всегда получается. Вот и сейчас, она даже не взглянула в мою сторону. Обняла отца за шею и замерла.

Здесь я ее понимаю. Я бы тоже так хотела. Вот только куда девать недоверие и страх, который все время нашептывает: «Он все равно вас бросит. Наиграется и бросит».

Благодаря помощницам, вещи собираем быстро. Но все я не буду увозить с собой, возьму только необходимую одежду и игрушки Миланки. Остальное заберу уже к маме, когда буду переезжать.

Иду от подъезда к машине, как меня окликает женщина. Невысокая, ухоженная с заплаканным лицом.

— Простите, вы Ангелина? Мы можем поговорить?

Непонимающе оглядываюсь, к нам сразу подходят охранники.

— Я мама Артура, — говорит женщина, — он в тюрьме.

И начинает плакать. Я делаю охранникам знак отойти и обращаюсь к ней.

— Я очень сожалею, но вряд ли смогу вам помочь. У меня нет знакомых в полиции, но вы можете попросить Демьяна. Они же дружили...

— Это Демьян его туда засадил, — женщина рыдает, закрыв руками лицо. — Но так нельзя. Он сидит за то, чего не совершал. Сын мне все рассказал. Он очень перед вами виноват, но тогда пусть отвечает за то, что сделал, а не за то, в чем его обвиняют.

— Но... Что я могу сделать? — мне и жаль женщину, и в то же время неприятно видеть ее слезы.

Я все еще помню липкие руки Артура на своем теле. Такое ничем не смоешь.