Любовь Черного (СИ)

– Люблю тебя, Тая, – как одержимый шепчу, жадно запах ее втягиваю. – Люблю. Люблю тебя! Слышишь? Люблю, блять. Я без тебя подыхаю.

Кажется, все. Вот. Сейчас разобью лед. Верну все обратно. Докажу ей, что теперь жизнь по-другому пойдет, что она может мне верить.

Но нет. Нихуя.

Она отстраняется. Точно током бьет.

А я не держу, потому что нет силы бороться против ее тонких пальцев. Против той власти, которую она имеет надо мной.

В ее глазах ничего нет. Пустота. Или я не могу разобрать? Меня ведет. Ни черта не понимаю.

– Поздно, Руслан, слишком поздно, – Тая сдавленно выдыхает. – Пожалуйста, больше не приходи. Не нужно нам с тобой говорить.

Она все-таки открывает дверцу. Выходит из машины. К ней тут же подбегают двое из охраны Резника. Один из них подает ее пальто. Второй – сумку.

Тая не оборачивается. Не смотрит назад. Как тогда, когда я наговорил ей дерьма в ресторане. Прямая спина. Четкий разворот плеч.

Толкаю дверцу. Как пьяный иду. Застываю.

На глазах блядская пелена. То ли снег, то ли хуй знает. Но я все равно вижу ее. Тонкий силуэт. Хрупкий.

Горло печет. Грудь жжет каленым железом.

Странное чувство. Вроде делаю вдох. А дышать не могу. Без нее – не могу. Ничего, сука, не получается.

Накрывает.

– Я люблю тебя! Люблю, Тая!

Кричу так, что голос срываю."

"Она останавливается. Перед чужой машиной. Чуть ведет головой. Темные волосы слегка колышутся. Тая замирает на месте. И эти пару секунд ощущаются как целая вечность.

Тая. Моя Тая.

Делает шаг вперед. Еще один, еще и еще. А потом разворачивается, чтобы сесть в тачку с охранниками.

Врезаю кулаком по капоту. Боли не чувствую. Не замечаю.

Она дала мне один шанс. И я его проебал.

53

Это конец. А раз так – похуй на все.

Заключить перемирие с Воронцовым стоило огромных трудов. Грохнуть этого урода нельзя. Рано. Силы не те. Поэтому я решил раздобыть на него компромат.

– Ничего не получится, – твердил Раптос. – Вы только зря теряете время, господин Черный. Я несколько лет пытался найти его слабые точки, использовал каждый из своих каналов. И ничего. Пусто. Он действует чужими руками, не оставляет следов.

Я знал, что киприот говорит правду. В уничтожении хозяина он был заинтересован не меньше, чем я или Дикий. Но затяжную войну я себе позволить не мог.

Гребаный Андрей вечно вокруг Таи круги наматывал. Отирался рядом, завоевывал ее доверие. Даже несколько месяцев ему дарить – слишком много. На нее все мужики вокруг слюной капали. Это понятно. Красивая. Умная. Она каждого могла зацепить. Но именно к этому своему дружку проявляла внимание. То в кино поедут, то в ресторан. Бывало, на спектакль пойдут. А я просто зритель. Получаю отчеты. Наблюдаю со стороны. Эта их дружба напрягала.

Короче, мотивация поскорее разделаться с Воронцовым у меня была.