Эта больная любовь

Всё, что он говорит, имеет такой вес, словно конкретные люди, которых он подразумевает, поступили с ним самым худшим из возможных способов.

— Они лгут тебе, Брайони. Они не хотят тебя. Никогда не хотели, — тысячи вопросов проносятся у меня в голове при его словах. — Но не я. Я хочу тебя. Теперь ты моя, так же как и я твой.

— Но я даже не…

— Я убью всех, — перебивает он. — Любого, кто встанет на пути к тому, чтобы позволить тебе жить.

Слова доходят прямо до низа моего живота, и, даже не задумываясь, я поднимаю бедра ему навстречу, прижимаясь к нему этой чувствительной частью себя для столь необходимого трения.

Его потребность защищать меня, позволяя мне процветать, заставляет меня терять контроль над своим телом.

— Я знаю, малышка, — говорит он, вглядываясь в мои губы, в то время как его грубая, мозолистая рука обхватывает мою грудь. — Я позабочусь об этой боли, чтобы ты снова смогла ясно мыслить.

Он шлёпает меня по груди, заставляя почувствовать, как покалывание проникает прямо в мой центр, подобно молнии острого удовольствия, прежде чем удивить меня, грубо перевернув на живот. Одна нога всё ещё привязана к кровати, веревка обмотана вокруг моей лодыжки, он ставит меня на колени, придерживая за бедра, и соскальзывает с кровати позади меня.

Я закрываю глаза, затаив дыхание, чувствуя себя совершенно беззащитной с задранной в воздух задницей, обнаженной и открытой перед ним.

Пока он говорит, его руки медленно скользят вверх по задней поверхности моих бедер.

— Самая красивая киска, которую я когда-либо видел, — говорит он, его голос не заглушается маской, как это было раньше.

Слова, которые он использует, настолько вульгарны и ужасны. Он раздвигает пальцами мои половые губы, держа меня открытой для своего собственного удовольствия.

— Я сделаю тебе больно, — предупреждает он. — Я буду трахать эту тугую, розовую, невинную, маленькую киску до тех пор, пока она не набухнет и не покраснеет, а ты не потеряешь сознание от боли удовольствия.

Мои пальцы ног поджимаются сами по себе, и я ахаю, когда чувствую, как он плюет на меня. Я оглядываюсь на него через плечо, слишком ошеломленная, чтобы пошевелиться. Не думаю, что все это нормально. С другой стороны, я не знаю, что такое норма.

Всё, что я вижу, — это верх его черной маски на голове, прежде чем моё лицо прижимается к матрасу, когда его теплый, влажный язык начинает ласкать меня по всей длине.

— О, Боже, — стону я от ощущения, которое сводит меня с ума.

Я никогда не испытывала ничего подобного.

Мягкий, теплый, упругий язык касается самой интимной части меня. Его губы обхватывают мой клитор, когда он посасывает ту часть, которая болит больше всего. Я в огне, сгораю внутренне от напряжения, поглотившего меня, и такого сильного, что могу разорваться.