Эта больная любовь

Это всего лишь шесть глупых букв, собранных вместе и используемых всеми. Действия — это все, и эта выставка и обмен властью и контролем значат больше, чем любое гребаное выдуманное слово, произнесенное за закрытыми дверями.

Она сидит у меня на коленях, ее руки обхватывают мою шею.

— Мы не такие, как они, — шепчет она мне на ухо.

Она откидывается назад на мои колени, усаживая свои влажные трусики прямо на мой член. Взяв мою руку, она подносит ее к своим губам, обхватывая ртом два моих пальца и глядя только на меня. Она медленно посасывает их, а затем сильно прикусывает кончики моих пальцев, заставляя меня зашипеть и приподнять бедра, прежде чем позволить руке оторваться от ее губ.

— Мы это мы, — гордо заявляет она.

Она даже не подозревает, что делает со мной; насколько опасно токсичными мы стали вместе.

Моя распустившаяся роза, исследующая тьму между своими лепестками и подталкивающая меня к исследованию своих. Она доказывает, что является определением доверия, заставляя меня твердо верить в ее характер, ее силу, ее правду.

В мое гребаное существование.

42. Больные, эгоистичные убл*дки

Выражение лица Эроу должно наводить на меня ужас. То, как темнеют его пронзительные глаза, глядя сквозь меня, и как увеличиваются зрачки, превращаясь в блюдца, должно заставить меня бежать к двери в поисках спасения. Он — безумец, которому я добровольно отдала свои бразды правления, и я настолько наивна, что думаю, будто смогу справиться с этим чудовищем.

Его глаза сужаются до щелей, когда он смотрит на меня со своего места на диване. От того, как кривятся его губы под черной краской, когда я сажусь к нему на колени, мой пульс бьется в слишком открытой шее.

— Встань, — требует он.

Думаю, он чувствует нервозность в моей позе. Я делаю быстрый вдох, затем медленно опускаюсь на пол, помогая ему встать. Его взгляд не отрывается от меня, когда он удобно устраивается на диване, положив руку на спинку. Вся его аура требует внимания. Начиная с уверенности, которая наполняет воздух между нами, и расслабленной позы при его внушительных размерах, и заканчивая прямым взглядом его призрачных глаз сквозь черно-белые краски.

— Снимай это платье.

Я медленно моргаю, прикусывая уголок губы. Нокс все еще стоит в наручниках позади меня на полу, где я его оставила, и пристально наблюдает за всем происходящим. Эроу собирается позабавиться со мной на глазах у своего друга, выставляя напоказ свою маленькую куклу для собственного больного удовлетворения. От одной мысли о чем-то столь грубом и унизительном мой клитор запульсировал в предвкушении.

Мы страдаем от одной и той же болезни, о которой я и не подозревала, пока он не пробудил ее в моих костях.