Эта больная любовь

Если она хоть на секунду подумала, что я накрою ее своим пальто, то она просто спятила. Не здесь.

Я стучу один раз, делаю паузу, потом стучу три раза.

Наконец дверь со скрипом открывается, и он уже ждет.

Большой тупой швейцар смотрит на мое разрисованное черепом лицо, потом наклоняет шею, чтобы взглянуть на Брайони позади меня, а затем снова смотрит на меня.

— Черт. Еще одна, да? — смеется он через нос, качая головой. — По крайней мере, у них хороший вкус.

— Нокс, — говорю я, прерывая его неуместные комментарии. — Где он?

Тревожная улыбка растягивается на его уродливом лице.

— В Черной комнате. — Он кивает за спину.

Я проталкиваюсь мимо него, притягивая Брайони к себе за потную ладошку. Глаза мужчины задерживаются на ее теле слишком долго, чтобы мне это нравилось, прослеживая ее шею до пухлых, подпрыгивающих грудей, когда она неуклюже идет в мини-платье. Я затаскиваю ее в дверь, а затем поворачиваюсь и бью его по лицу своим Глоком.

— Черт! — ругается он, хватаясь за лицо.

Он хватает мою рубашку и сжимает ее в кулак, а затем толкает меня обратно к стене. Из моих легких вырывается хрюканье, и я улыбаюсь ему, любуясь его реакцией, когда кровь стекает по его лицу из свежего пореза над глазом, по его огромной голове, сморщенной и красной от разочарования. Он сжимает второй кулак, желая использовать его.

— Сделай это, — дразню я со злобной улыбкой. — Посмотри на нее еще раз.

— Остановись! — кричит Брайони у него за спиной.

— Держу пари, ты бы с удовольствием пососал эти мягкие розовые сиськи, не так ли?

— Пожалуйста, остановись! — продолжает она.

— Ее кремовая тугая попка еще лучше, — продолжаю я, когда его глаза сужаются еще больше. — Такая полная и привлекательная для траха.

Он не сводит с меня глаз, зная, что мое безумие не знает границ.

— Посмотри на нее! — требую я. — Давай, дай мне повод снять с тебя шкуру. — Я ухмыляюсь, направляя пистолет в сторону его головы.

Я жажду драки. Издевательств. Боли. Это единственное, что, кроме нее, делает жизнь терпимой.

Его ноздри раздуваются, а бочкообразная грудь выдает его разочарование в тусклом малиновом свете коридора. Он ломается. Ему трудно позволить Черепу, как никому другому, прийти сюда и снова выставить его дураком.

— Я позабочусь о том, чтобы первым трахнуть эту новую попку. Натянуть ее на всех клиентов, пока никто не захочет получить ее распутную шлюшью киску, — ворчит он под нос, поворачиваясь к ней, его взгляд сосредоточен на ее ногах, поднимаясь к месту между ее бедер, которое принадлежит мне.

Я чувствую, как поднимается жар. Огонь в моей шее грозит вспыхнуть. Я хихикаю, наслаждаясь этим новым ощущением.

— Ты действительно сделал это. — Я смеюсь про себя в маниакальном неверии, бросая свой пистолет Брайони.