Эта больная любовь

Она слегка стонет, её веки опускаются, и я знаю, что больше всего на свете ей нужен отдых.

Когда ремень снят с её запястий, её руки падают на землю рядом с ней. Она полностью измотана. Я истощил свою бедную куколку эмоционально, умственно и физически до полного изнеможения. После того, как я снова натягиваю штаны, я наклоняюсь и беру ее на руки."

"Ее маленькое запачканное личико прижимается к моей груди, в волосах застряла веточка. Она дарит мне неприкрытую уязвимость, которой я так жажду. Я всегда надеялся, что она будет той, кто мне нужен, что ее сила, стойкость и интеллект перевесят токсичных мужчин, пытающихся исказить её невинный разум. Но то, что она отдает мне в ответ, крайне неожиданно. Сейчас я существую только для нее. Я, блять, убью Брайони, если она когда-нибудь попытается бросить меня, а затем закончу свою жалкую гребаную жизнь прямо рядом с ней. Вот так просто.

Я несу ее до своей хижины, и её мягкая маленькая ручка касается кожи моей шеи.

— Покажи мне, — шепчет она, её ангельские голубые глаза распахиваются, чтобы сфокусироваться на мне. Пальцы касаются черной краски на моем лице, размазывая её от подбородка к шее. — Я готова.

Слова, такие простые, но в них заключено многое.

Пути назад нет. Как только Брайони увидит меня, она либо примет правду и нашу совместную судьбу, ведущую к разрушению, либо я буду вынужден завершить работу, которую никогда не собирался заканчивать.

34. Чудовищные лица

Его руки, обнимающие меня, говорят на совершенно другом языке, нежели слова его тела в лесу. Ладони прижимают меня к нему в новом, неожиданном объятии. Утешительном. Почти нежном и заботливом.

Эроу несет меня в ванную комнату одной из самых странных хижин, которые я когда-либо видела.

Я бы даже не назвала это хижиной. Слово «хижина» для меня подразумевает что-то старое, деревенское и теплое. А это изящная оболочка модерна. Благодаря линейной архитектуре экстерьер может похвастаться высоким уровнем мастерства, что отражается и на интерьере. Ничего, кроме черных стен, гранитных полов, мебели, которая практически лежит на полу пол из-за своей низкой высоты, и панорамных окон, выходящих на полностью скрытый лес позади нас под ними.

Это похоже на убежище миллиардера, а не бездомного преследователя, который трахает свои завоевания в лесу, вдавливая их лицом в землю.

То, что мы там сделали, было животным. Органически первобытным. Необузданная страсть его неослабевающей потребности всколыхнула мою внутреннюю женственность, превратив ее в ураган желания. Я нуждалась в том, чтобы он заявил свои права на меня в своем лесу, и жаждала того, чтобы он кончил на меня, как на какую-то помеченную собственности. Мне стало ясно, что подчинение во время секса возбуждает меня.