Эта больная любовь

Кто-то должен узнать, — он смотрит на меня, боль в его глубоких карих глазах достаточно очевидна.

— Не надо, — резко говорит он, отдергивая плечо от меня. — Просто, пожалуйста, оставь меня в покое. Я не хочу никого выводить из себя.

Он проносится мимо меня по коридору, снова вливаясь в толпу студентов, сливаясь с ней, как он и хотел.

Я выдыхаю в разочаровании, необходимо придумать другой способ достучаться до него. Пока размышляю, с кем бы поговорить, мой взгляд падает на комнату несколькими дверями дальше, свет из окна возле двери льется на пол коридора.

Мои глаза сужаются, пока я подхожу к комнате. Заглянув в окно, вижу Сэйнта на трибуне во главе класса, и у меня сводит желудок. Жар поднимается по шее и заливает щеки, когда я дергаю за ручку двери и вхожу. Он поднимает голову, и его глаза встречаются с моими. Смотрит на меня с минуту, прежде чем на его лице появляется свирепый взгляд. Он моргает и опускает лицо обратно к бумагам на трибуне перед ним, перекладывая листы.

Он злится на меня. Почему он злится?

Я подхожу к нему, когда несколько учеников начинают занимать свои места позади нас. Он снова смотрит на меня, и взгляд его становится мягче. Это выражение боли. Не ненависть, но боль.

— Ты не должна быть здесь сейчас, — холодно говорит он, не проявляя никаких эмоций.

Я в замешательстве. Да, я пригласила его в мой дом на поздний чай, но он зашел. Да, я поцеловала его, но он поцеловал меня в ответ. Он притянул меня к себе, желая большего. Я не позволю обратить это против меня ради спасения его имени, если это то, что он делает.

— Почему ты не позвонил мне утром? Было бы неплохо узнать, что ты не планируешь меня забирать, — я оглядываю новую комнату. — Или что ты собираешься преподавать без меня. Что происходит, Сэйнт?

Я этого не вынесу. Ненавижу ощущение, что он отдаляется от меня. Сэйнт стал тем, на кого я опиралась в поисках поддержки, заступался за меня, когда со мной несправедливо обращался дьякон. Я хочу вернуться назад. В зарождающуюся дружбу, которая, по правде говоря, переросла в нечто совершенно незапланированное. Мысль о потери его на фоне всего остального, пугает меня, и я не знаю, что с этим делать.

— Я не думал, что ты такая, — говорит он, качая головой в недоумении.

— Какая?

— Мстительная, — он произносит это слово так, будто оно имеет неприятный привкус. — Ты же знаешь, я не писал этих слов. Я же сказал тебе, что не портил твою церемонию. Это не я, — Сэйнт разочарованно вздыхает. — Я думал, ты была искренней, и думаю, что именно это ранит больше всего. Потому что я действительно заботился о тебе, Брайони. Правда. По какой-то глупой причине я все еще забочусь, — шепчет он, перебирая папку перед собой, пока на лице появляется гримаса отвращения.

Мои брови сходятся в замешательстве.