(Без)условная любовь

Самойлова не могла с такой уверенностью в голосе, как у Андрея, рассуждать о том, что каждый кует свою судьбу самостоятельно. Иногда жутко становилось от мыслей, что существует такая штука как «наследственность». И вот какая эта наследственность у нее… Без слез не взглянешь.

Мать — наркоманка. Отец… неизвестно кто вообще. Живой? Как выглядит? Что делает? Чем болеет? Тоже на чем-то сидит?

Страхи повторить судьбы родителей (об одной из которых она даже не знала ничего) стали для Кати очень важными фактором, влияющим на то, как она жила.



Кому-то смешно может быть, а она к семнадцати ни разу ничего крепче новогоднего шампанского не пробовала, ни единой затяжки не сделала, не говоря уж о том, чтобы тусоваться по клубам и просто «наслаждаться жизнью». Она убегала от той судьбы, которая была начертана для нее генами. Катя не хотела когда-то оказаться в ситуации подобной той, в которой оказалась ее мать. Не хотела, чтобы и ее дочь услышала как-то, что родилась чисто потому, что мать не успела вовремя сделать аборт… Стоило вспомнить эту фразу — сразу же тошно делалось. Такое не забудешь. После такого здоровую самооценку не вернешь. Она ведь должна строиться на осознании того, что кто-то любит тебя безоговорочно. Просто потому, что ты есть. Мама ее так не любила.

— Но, если ты действительно хочешь с ней встретиться, тебе поторопиться надо. Вы с сегодня на завтра не договоритесь, ты же это понимаешь.

— Понимаю. Страшно просто… К отцу я с такой просьбой не подойду.

— Значит, к мачехе.

Катя вздохнула, она и сама думала об этом. Снежа не откажет. И воспримет легче, чем кто-либо из членов ее семейства. Конечно, будет отговаривать, предостерегать, но… Поможет."

"— Я возьму телефон, только пообещай мне, что ты будешь рядом, когда я решусь позвонить, — Самойлова приблизилась к Андрею, уткнулась лицом в его свитер, обняла, пытаясь не дрожать осиновым листиком.

— Буду, — другого ответа и быть не могло бы. Оба это понимали. Безусловно ведь договорились. А это значит, и в радости, и в горе.



* * *Сегодня Катя с Андреем засиделись. Сначала долго раскачивались с уроками, только приступили и что-то начало получаться — с прогулки вернулась Снежана с детьми и Поля тут же решила, что Кате с ее другом надо помочь…

Помогла. Приволокла конструктор, который они дружной компанией сели собирать, а потом играть — в принцессу (конечно, Полюшку), заточенную в башню. Охранявшим ее злым… почему-то динозавром… стала Катя, а рыцарем, которому суждено было Полюшку спасти — Андрей (он вселял в девочку доверие).

Еще с час играли, потом Снежана позвала детей ужинать. Всех детей. В приказном порядке.

Пришлось идти… И еще сорок минут утаптывать вкуснющий ужин, разбавляя его приятной беседой.