Любовь без права на ошибку

И что еще более поразительно, что мужик может офигенно целоваться, но не завести одну женщину, а другая растает сразу. Вот такие парадоксы жизни.

Все это промелькнуло у меня в голове быстро-быстро, за секундочку, потому что от поцелуев Битова я-то как раз соображать переставала в мгновение! Повезло мне, факт, нарваться именно на того мужчину и именно на такие апофеозные поцелуи в его исполнении! На все в его исполнении мне повезло!

Господи, как здорово-то!

– А сейчас я тебе кое-что покажу, – многообещающе и таинственно заявил Битов.

Я лежала без сил поперек кровати, паря в неге и усталости, но на возмущенное восклицание силы у меня быстро нашлись:

– Что?! Еще что-то покажешь?

– Это культурная часть программы, – усмехнулся Битов, подбирая брюки с пола.

– А до этого какая была? – живо поинтересовалась я, повернувшись на бок и подперев голову рукой.

– До этого была сексуальная.

– Какая у нас, оказывается, обширная программа мероприятия, – хмыкнула я, вполне собой и жизнью довольная.

– Васька, вставай, – сунулся ко мне с легким поцелуем Битов. – Тебе должно понравиться!

И он обернул меня одеялом, закрепив его на груди, поцеловал в кончик носа и приказал:

– Закрой глаза и не открывай, пока я не скажу.

– Что-то мне эти тайны не нравятся…

– Поверь мне…

Я вздохнула, сдаваясь, и закрыла глаза, а Битов куда-то повел доверчивую девушку. Оставив меня ненадолго, он раздвинул шторы, распахнул стеклянную дверь.

Мы вышли, как я поняла, на веранду, Битов довел меня до перил, встал сзади и прошептал:

– Можешь открывать глаза.

И я открыла. И забыла дышать и жить, потрясенная увиденным!

За гладь озера, цепляясь лучами за высокие сосны на его дальних берегах, садилось багряно-красное огромное солнце, нехотя и величественно расставаясь с землей.

Боже! Как потрясающе, невероятно, неправдоподобно это было красиво!

Замолкли птицы, тихо плескалась вода о берег, поверхность озера переливалась оранжевым, алым, розовым цветом, играясь-прощаясь с солнцем, верхушки деревьев запутались-зацепились красными нитями, и казалось, что неслышно для уха, но чувственно звучит орган.

Это было величественно! Так, что растворяешься в этом величии и приобщаешься-прикасаешься к чему-то недосягаемо высокому, словно стоишь на грани жизни и бытия.

Мы молчали… Влад обнял меня, прижал к себе, мы стояли, погружаясь в бесконечность, и, глядя на расставание природы с солнцем, словно очищались от суетной мелочности дел и мыслей.

А орган звучал и звучал…

– Помнишь, ты спросила меня про мечту? – тихо, почти шепотом напомнил Влад, наклонившись к моему уху, когда солнце почти скрылось за горизонтом, последним яростным штрихом окрасив небо.

– Про секретную мечту? – тоже шепотом переспросила я.

– Да, про нее.