Любовь без обязательств (СИ)

Чтобы знала, что она достойна. Достойна всего. И никогда больше не соглашалась на меньшее.

- И у меня ничего. Пришлось задержаться с Варей.

Ловлю отголоски беспокойства в ее взгляде и тут же его тушу:

- С ней все более-менее.

- Хорошо. – Кивает.

Резко притягиваю ее за тонкую талию и размещаю у себя на коленях, борясь с сопротивлением. Её запаха становится так много, что мозг перестает соображать.

- Громов. Ты сказал просто поговорим, - упирается ладонями мне в грудь.

- Мы говорим, - зарываюсь лицом в копну мягких волос, пригвождая ее бедра к своему паху.

- Ты что потрахаться приехал? Так давай потрахаемся.

- А давай, - стягиваю с нее кофту, оставляя в узкой майке и требовательно сжимаю грудь.

Впиваюсь в зовущий рот, ловлю языком сдавленный стон. Грубо раздвигаю длинные ноги, сжимая то, что между ними.

Чувствую нарастающее сопротивление, поэтому усиливаю хватку. Я знаю, что ей нравится легкая грубость, но сейчас намеренно перегибаю палку.

Хочу, чтобы выскользнула.

Чтобы «нет» сказала.

Дала по роже.

Поняла, что достойна большего.

Всего достойна. Цветов, огромных букетов в сотню роз. Домов. Пароходов. Вообще, всего.

- Сейчас потрахаемся и домой тебя отвезу. Больше никуда не поедешь. Завтра приеду, снова потрахаемся.

Грубо, но действует.

Слышу протяжный всхлип и ощущаю резкий удар в грудь, потом еще и еще. Дальше бьет наотмашь по роже отчаянно. Подставляюсь и терплю, зная, что так надо.

- Мудак. Чертов придурок. Ненавижу тебя.

Снова впиваюсь в ее рот, но тут же отлетаю обратно, чувствуя кровавый привкус на губах от зубов.

- Больше никогда не трогай меня, - вскакивает с моих колен и перебирается на пассажирское кресло. – Больше никогда.

Поправляю джинсы.

Ксеня всхлипывает еще и еще. Яростно забирает волосы наверх.

Душа раздирается от желания успокоить, но это ведь как с детьми. В пятницу ночью Варе пришлось вызвать скорую после очередного приступа. Она плакала и визжала, когда врач устанавливал катетер на руке. Я сжимал ее хрупкие плечи у себя на груди и пытался принять всю боль, зная, что так надо.

Так и сейчас.

Знаю, что так надо.

Хватает олимпийку и натягивает ее обратно, закрывая от моего взгляда манящую бархатную кожу, до которой я скорее всего никогда больше не дотронусь.

Противная щекотка в груди пробирается прямо к сердцу.

- Отвези меня обратно.

Завожу машину и на автомате доезжаю до дома её бабки.

- Больше никогда не приезжай, - ее голос становится наконец-то стальным. – Больше никогда. Никогда не позволю с собой обращаться так, как ты обращался. Никому. Хочу вообще никогда больше ТЕБЯ не видеть.

- Понял, - киваю.

- Вы все считаете, что можно делать все что вы пожелаете. А я больше не буду терпеть. Даже тебя.

Молодец, девочка. Горжусь.

- Иди в жопу, Громов, - заявляет торжественно и пулей вылетает из машины.