Любовь без башни

 — Ой, и куда ж ты меня молодую увез-утащи-и-и-ил… Элька, ну вой тоже, положено ж невесте выть! Чего я одна-то надрываюсь?!

— А вот и я-я-я-я! — неожиданно возник возле стола Таракашин.

Он, как обычно, заявился к Люсе, не нашел ее и постучал к соседям. А там его и приняли как родного — Леонид Эдуардович плюнул на все затраты Эльвиры и решил на гостях не экономить.

— А вот и я, — снова радостно оповестил Таракашин и уселся рядом с Люсей.

Белкину такой поворот вовсе не понравился, он повернулся к сопернику всем телом и промычал:

— Слышь, ты, букет душистых прерий, ты от моей Люси держался бы подальше, а?

— А чего это от твоей? — выгнул хиленькую грудь колесом Таракашин. — Промежду прочим, у нас с Люсией совершенно законная дочь имеется, а также внук, зять и… и Василиса, как горб, в самом деле…

— Это чего, правда, что ли? — подскочил Белкин.

— Да чего ты его слушаешь! — вскинулась Василиса. — Какой я ему горб?! Да он сам!! Геморрой на мою голову!

— Анечка, а чего, вот этот ваш… собаковод, он и правда денег имеет немерено, да? — не могла успокоиться Эльвира. — Я к тому, что… а чего он в тебе-то нашел? Ведь, господи прости, ни кожи ни рожи!

— Так ему какая разница с собаками-то таскаться, правда ж ведь? — пояснял Леонид.

— Ты лучше скажи, Анна, а там что, слишком много прислуги? Нельзя ли и мне туда пристроиться? — бурно интересовалась Эльвира Арнольдовна, поигрывая глазами. — Мне вот жуть до чего интересно с цветочками возиться, ему там садовница не нужна? Молодая и красивая?

— Может, и нужна, если молодая, да только ты-то ее откуда возьмешь? — фыркала Василиса.

— Нет, ну как же! ну как же! — пыхтела Эльвира и разглаживала оборки на коротенькой юбке. — Я, к примеру, себя чувствую ну оч-чень молодо! Ну оч-чень!

Помолвка с каждой минутой становилась все более громкой и даже крикливой.

Таракашин вдруг решил отомстить неверной Люсе и вовсю стал ухаживать за Аней. Аня с Таракашиным уже не однажды пыталась завязать теплые, продолжительные отношения — соседки Люся с Василисой его к ней направляли регулярно, но всякий раз тот от нее сбегал. Поэтому теперь, когда он сам решил проявить чувства, Аня вдруг закапризничала. Соседушки, заметив такое ее настроение, тут же поддержали Анну — начали наперебой расспрашивать про Ясина и восхвалять его достоинства. Достоинство у Филиппа Карловича Ясина было одно, но какое! Он был богат! И на фоне этого плюса Таракашин очевидно бледнел.

— Анечка, ты расскажи, расскажи, а какой у него дом? — теребила подругу Василиса.

— Ой, ну у него такой до-о-о-ом… — тянула Аня так капризно, как будто это был дом ее папы. — Ну у него ва-а-апще дом а-а-агромный. И зачем ему такой, если он там живет один?

— Так идиот потому что! — фыркал Таракашин.