Любой каприз за ваше сердце

— Он тоже переживает… за вас.

— Я знаю, — женщина мотнула головой, а затем ее лицо приняло безмятежный вид, и она обратилась к человеку, за моей спиной. — Саша! Мы с Кристюшей решили завтракать здесь. Уютное местечко. Что тебе заказать?"

"— Американо без сливок и сахара и двойную порцию омлета с курицей и сыром, — я ответила за супруга хорошо заученный вариант завтрака.

— Я так предсказуем? — перед глазами появился изящный букет из девяти роз цвета красного вина, перетянутых лишь красной лентой.

«Супруг» наклонился над моим стулом, обдавая волной свежести, и едва коснулся губами моей щеки. Цветы предназначались мне. Я аккуратно обхватила стебли, онемев от неожиданности.

— Мы вчера забыли о букете невесты. — Александр, как всегда выряженный в костюм с кипенно-белой рубашкой, плавно опустился на свободный стул, жестом подзывая официантку.

— Нам нужна ваза, — тон «мужа» не терпел противоречий, — и мы готовы сделать заказ…

— Да, — «свекровь» закивала, — нам пожалуйста чай, капучино, американо…

Я сижу здесь, прохлаждаюсь в приятной обстановке, греясь на солнышке под легкую музыку, доносящуюся из динамиков. А где-то там решается судьба дорогого мне человека. А я ничем, ничем не могу помочь прямо сейчас. Ни подбодрить. Ни даже поговорить. Телефон в интенсивной терапии под запретом. Комок в горле грозил вот-вот обрушиться потоком слез на кожаную папку меню.

— Мам, — «супруг» схватил мою дрожащую руку, — мы хотим сделать тебе подарок по случаю нашей свадьбы. Вот.

Он передвинул белоснежный конверт без опознавательных знаков в сторону матери. Та без промедлений вытащила разноцветные красочные бумаги, и ее брови взлетели вверх.

— Израиль? Клиника? Саша! Я же тебя просила! Мне все это ни к чему! Я отказываюсь от этого подарка в пользу бабушки Кристюши, к сожалению, не знаю ее имени. Ей сейчас это нужнее.

— Любимая? — «супруг» перевел на меня свой удивленный взгляд. — Что случилось?

— Ты как всегда дальше своей работы ничего не видишь? Ее бабушке нужна операция! Как раз Израиль подойдет! А мне и дома хорошо.

— Мам! Так не может больше продолжаться…

В паре метров от меня мелькнула странно знакомая фигура в странно знакомой фиолетовой футболке. Я отвела взгляд от нашего стола, и… на меня будто вылили ведро ледяной воды.

Миша. Он стоял прямо передо мной. На его осунувшемся лице застыло болезненное выражение досады и недоверия. Он попросту не верил своим глазам.

— Так, значит ты работаешь? — его глухой голос обратил на себя внимание и «супруга», и «свекрови». — Крис?!

Я смогла только открыть и закрыть рот. Язык будто прилип к небу. По телу прокатилась липкая тошнотворная дрожь. Нет. Только не это.

— Михаил.