Люблю тебя врагам назло

Мы спустились по лестнице и двинулись к центральным воротам, на выход. Одноклассники следовали за нами, держась на небольшом расстоянии.

— Знаешь, Игнат, а Алиска у нас ведь мать Тереза. Любит помогать всяким обиженным жизнью типам. Видимо, Калашников — ее новый проект помощи беспризорникам. На что только не пойдешь ради благотворительности. Да, Алис? Даже лечь под оборванца можно.

Меня всю затрясло от ярости. Никогда бы не подумала, что у Тарасова такой грязный язык! Мы проучились вместе одиннадцать лет, и вот сейчас он называл меня шлюхой только за то, что я по-человечески отнеслась к Ярославу.

Калашников вырвался из моих цепких пальцев и, рывком развернувшись, направился к Тарасову. Он подошел к нему очень близко. Настолько, что их лбы почти соприкоснулись. И что-то проговорил Глебу в лицо. Едва слышно, почти шепотом. Лица Ярослава я не видела, но на физиономии Тарасова ухмылка сменилась гневным напряжением.

Затем Калашников сделал несколько шагов назад, поправил рюкзак на спине, отвернулся и зашагал ко мне. В эту секунду Тарасов злобно сплюнул на землю и со словами ""вот сукин сын"" наклонился, чтобы подобрать камень размером примерно с мой кулак. Следующим движением он размахнулся и запустил булыжник прямо в спину Ярославу.

Все произошло настолько быстро, что я не успела среагировать. Не успела предупредить Яра. Даже испугаться не успела.

Страх пришел тогда, когда камень ударился о макушку Калашникова, и парень, от неожиданности вздрогнув, инстинктивно прикрыл руками голову. На секунду он замер, ощупывая рану, и когда отвел ладонь от головы, я заметила на ней кровь.

Дальше все произошло мгновенно: Ярослав в бешенстве подлетел к Тарасову и начал один за другим наносить ему удары. Глеб защищался, приняв боксерскую стойку, но в Калашникове было столько гнева, что противостоять его нападкам было невозможно.

Он бил жестоко, озлобленно и с сокрушительной силой. Ударив, он делал шаг назад, а потом снова приближался. Когда стало очевидно превосходство Калашникова, Глеб весь сжался, пытался отступить. Но Ярослав притянул его к себе за ворот куртки и молниеносно ударил Тарасова в подбородок. Тот откинулся и повалился на асфальт.

Калашников походил на дикого зверя, которого долгое время держали в клетке и морили голодом, а сейчас наконец выпустили на свободу и разрешили поохотиться. Дали возможность поймать жертву и уничтожить ее.

— Ярослав, хватит! Прекрати! Пожалуйста! — взмолилась я.

Одновременно со мной очнулись и другие одноклассники. Баширов и Антюшин предприняли неловкую попытку оттащить Калашникова от Глеба, но выглядело это так, словно два хомяка пытаются помешать льву убивать лань.

Яр, тяжело дыша, горой возвышался над окровавленным Тарасовым.