Люблю тебя (СИ)

— Поэтому я недоумеваю, как и почему ты навязывал Мюнхену именно Довлатова. Если разобраться, это прецедент. По крайней мере я не слышал, чтобы агенты впаривали клубам каких-то игроков.

Слава снова смеется.

— Ник, я тебя не понимаю. Ты ревнуешь меня к Довлатову, что ли? Так Мюнхен все равно выбрал тебя и правильно сделал. Твой уровень намного выше, чем у Тимура.

— Хорошо, я задам вопрос по-другому. Московский клуб предложил тебе деньги за то, чтобы ты сделал все возможное для продажи Тимура, а не меня?

Слава на несколько секунд застывает, словно его поймали с поличным.

— Я не понимаю, о чем ты.

Блядь, он меня уже бесит. Может, и ему миллион долларов предложить? Что ж они все без денег говорить не хотят.

— Московский клуб не хотел меня продавать, — не спрашиваю, а констатирую факт.

— Да, и я говорил тебе об этом. Помнишь?

Помню. На одной из наших встреч Слава сказал, что клуб не хочет меня продавать, но решающее слово за мной. Тогда мне это польстило. Я почувствовал себя ценным игроком.

— Насколько сильно они не хотели меня продавать? На что готовы были пойти, чтобы удержать меня?

Слава прищуривается, видимо, пытаясь прочитать мои мысли.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, Ник.

— К тому, что московский клуб пообещал тебе крупную сумму, если у тебя получится удержать меня, — теряю терпение. — Это прецедент и это скандал. Агент сам намеренно сдерживает продажу своего подопечного. Если такое всплывет, от тебя разбегутся все игроки, включая Тимура. Никто не захочет работать с агентом, который намеренно может испортить тебе карьеру в угоду личным интересам. Я готов сохранить это в тайне, если ты мне сейчас честно признаешься, что московский клуб пообещал тебе деньги за сохранение меня у них.

Слава загнан в угол. Пытается быстро сообразить, как отмазаться. А я уже откровенно бешусь и готов выбить из него информацию таким же путём, как из отморозка Серого.

— На самом деле все было не так, — сдаётся. Наконец-то. Сейчас, конечно, немного приукрасит ситуацию, чтоб не выглядеть последним дерьмом. — Они действительно просили сделать все от меня зависящее, чтобы не продавать тебя Мюнхену. И да, обещали мне деньги. Но я отказался.

Ха-ха-ха. Так я и поверил, что ты отказался, кусок жадного дерьма. Но делаю вид, что верю. Мне ведь нужно получить подтверждение самого факта попыток меня удержать, а не того, что Слава позарился на деньги.

— Что именно они говорили?

— Я общался с Феликсом. Помнишь его? Директор по особым поручениям.

Ухмыляюсь.

— Помню. Никогда не понимал, что означает «особые поручения».

— Ну, он типа личного помощника у гендиректора клуба.

— Я знаю.

— Просто красивую должность ему нарисовали. А то «личный помощник» как-то не солидно звучит.

— Понимаю.