Больше не люблю тебя, жена

Я буквально мечтаю выкинуть Альбину из своей жизни, чтобы она не могла больше влиять на меня, на мои чувства и эмоции. А то радуется как малолетка, что устроила спектакль. Думает, ей с этого пирога что-то перепадет. Но хрен там…

Кругом люди, а в голове — бесконечная борьба. Чувствую себя в ловушке: насколько я силен в своих намерениях, настолько же я уязвим из-за старых ошибок. И опять приходит понимание: я снова оказался в ситуации, где мои действия будут неверно истолкованы.

У отца было слишком много друзей, знакомых, родных. Слишком много связей. И сейчас все они вынуждены наблюдать за цирком, который устроила эта тварь."

"Альбина смотрит мне за спину и едва заметно кивает. Я морщусь от желания увидеть, к кому это она обратилась. Резко схватив ее за локоть и наплевав на то, что подумают гости, веду в сторону дома. Краем глаза замечаю фигуру у беседки, где обычно сидят охранники. Бросаю туда короткий взгляд (так и есть, там стоит мезенцевская крыса) и тащу Альбину в дом. Пнув дверь ногой и протащив по лестнице наверх, вталкиваю ее в кабинет, где обычно работал отец.

Голова кругом. В висках долбит от злости и напряжения. Неужели есть какая-то возможность вырваться из этого замкнутого круга? Я стараюсь приглушить ненависть к этой стерве, которая вновь вмешивается в мою жизнь, но внутри словно орет чей-то голос: «Почему она, блядь, не может оставить меня в покое?»

Каждая мысль провоцирует бурю, которую сложно держать под контролем. Я могу лишь надеяться, что это не закончится слишком плохо. Чую, здесь тоже расставили прослушку. Возможно, даже камеры.

— Что ты себе позволяешь? — наконец ору ей в лицо.

Она боится — по лицу вижу. Пятится от меня.

— Я с тобой разговариваю, блядь, отвечай! Что ты себе позволяешь?

— Не кричи. — Губы Альбины дрожат, по щекам текут слезы, но это выглядит фальшиво. И дёшево. — Я всего лишь хотела быть рядом. Поддержать в трудный период…

— Да нахрена ты мне сдалась? Нахрена? Ты думаешь, мне сейчас есть дело до баб?

— Нет? — усмехается она и нервно облизывает губы.

Вот сука-а-а… тоже продалась Мезенцеву. Интересно, что он ей предложил. Бабло? Так у нее и самой оно есть.

— Я же видела, как тебе плохо стало, когда твоя жёнушка, — морщится она как от зубной боли, — разочарованно на тебя посмотрела, а потом свалила.

— Мне сейчас не до баб, — рычу я, наступая на Альбину. — Какого хрена ты долбишься в мою жизнь? Кто ты такая, что вылезаешь из каждой щели? Что тебе надо? Исчезни, слышишь? Исчезни!

— Ты сам ко мне пришел, забыл?

— Я был у тебя всего два раза, — напоминаю, едва сдерживая порыв врезать ей. Мне впервые хочется поднять руку на женщину. — Первый — когда тебе стало плохо в ресторане, в котором я был по делам. Ты, сука, просто не оставила мне выбора, сев в машину, а мне стало жаль, и я тебя подвез.