Марат. Любить вопреки

Это сильно плохо, планы мне портит.

Прошу Ромыча тормознуть на знакомом перекрестке. Сердце заходится опять, аж больно. Да и чего я туда попрусь? Не нужен ведь.

Скрипнув зубами, выхожу из тачки. На ребенка своего буду смотреть, хоть там и не видно еще ничего, я знаю, что он есть и он мой. С «нужен — не нужен» мы еще разберемся!

Ухожу под деревья, засыпанные снегом. Прохожу вдоль забора. Идти к воротам бесполезно. Я сейчас не готов огребать. Еще не все синяки сошли после моей последней встречи с охранниками Стоцкого. А после больнички я для них вообще как младенец. Доставлять им такого удовольствия никто не собирается.

Нахожу место, где удобнее всего подтянуться наверх. Подпрыгиваю, хватаюсь руками за широкий бортик забора. Главное, не лечь животом на острые шпили, торчащие из него типа для красоты.

Немного возни и передо мной открывается отличный обзор на двор и дом Стоцких. По спине и вискам течет пот. Чертова слабость после месяца в койке. Плевать на нее. Всматриваюсь в окрестности, окна.

— Ну выходи же, мечта моя. Ты всегда меня чувствуешь. Я хочу на тебя посмотреть.

Мое заклинание работает. Сначала я слышу писклявый лай, потом его источник, пытающийся пробраться через снег к расчищенной дорожке, а за ним Ро. И легкие мои больше не впускают в себя кислород. Они сжались на выдохе.

— Шапку не забыла, — хмыкаю, рассматривая то, что мне больше не принадлежит. То, без чего я практически умер. Ту, что вдруг решила вырвать мне сердце, отказавшись от меня. Тридцать два дня… Все стирается нахер! Остается лишь желание спрыгнуть с забора во двор, обнять ее и утащить с собой.

Но я, сука, гордый! Меня отшили! Сказали, что не нужен. Только я все равно сюда приперся. На нее смотреть.

Глазки свои красивые поднимает, чувствуя меня. Безошибочно попадает взглядом. Удивленно застывает. Мне отсюда кажется, что на ее ресничках заблестели слезы. С чего бы? Нужен все-таки? Скучала?"

"Машу ей рукой. Ро не двигается с места. Ладошки к животу прижимает. Там наш малыш. Одними губами шепчу ей:

«Как он?»

Хмурится. Проводит заснеженной варежкой по розовой щеке.

«Нормально» — читаю по ее губам. — «Уходи»

«А если нет?» — смотрю на нее с вызовом. Снова хмурится, отворачивается от меня, вытаскивает из сугроба щенка, прижимает к себе и быстро уходит.

Жду, когда скроется. Не ее, ребенка своего проводил. Теперь можно уйти, как мне указали.

— Ты где был? — спрашивает Ромка, когда я возвращаюсь в машину.

— Навыки скалолазания отрабатывал, — растираю замерзшие пальцы. — Едем?

Кивнув, он заводит тачку и везет меня домой. У подъезда забираю свои сумки, прощаюсь с Ромычем и поднимаюсь к себе. Дверь в квартиру открыта. Тянет сигаретным дымом, чем-то подгоревшим, телек громко работает. В прихожей мужские ботинки и женские сапоги. Куртки чужие на вешалки.