Марат. Любить вопреки

Поддерживаю и дальше страхую, положив вторую руку на талию. Убираю только когда Аврора открывает дверь, и мы входим внутрь. Я не всматриваюсь в интерьер. Единственное, что мне было бы интересно здесь посмотреть, это спальня моей любимой девочки.

Мы проходим из одной просторной комнаты в другую и первое, что я слышу, узнав женщину, которая была с Авророй в универе в день моей драки с Ромкой:

— Что это?

— Кто, мама, — поправляет Аврора, полностью меняясь для меня.

Из немного взбалмошной, безрассудной девчонки, склонной к авантюрам, она за секунду стала настоящей леди с прямой спиной, вздернутым подбородком и прохладными нотками в голосе.

— Это Марат. Ты могла видеть его в университете, когда приезжала с проверкой. Мы пришли поговорить с отцом.

— Боже, — женщина, имени которой я все еще не знаю, картинно прикладывает ладонь ко лбу. — Только не говори мне, что ты посмела влюбиться в ЭТО!

Я делаю шаг вперед, закрывая собой Аврору. Женщина пренебрежительно хмыкает и смотрит на меня как на мусор у нее под ногами. Меня это должно задеть? Мне на удивление похер на такое отношение. Я переживаю совсем за другое.

— Да я отсюда чувствую, как от него воняет дешевым одеколоном. Аврора, не смей прятаться за этого мужлана, когда с тобой разговаривает мать!

— Я бы попросил вас сбавить тон. В мой адрес вы можете говорить что угодно, но с ней не стоит так разговаривать.

На мою реплику у матери Авроры совсем не эстетично приоткрывается рот. Ну сорри. Я свое защищаю как могу. И вежливо, между прочим.

На лестнице, ведущей на второй этаж, появляется мужчина в черных брюках, серой рубашке с небрежно расстегнутой верхней пуговицей и закатанными до локтя рукавами. От его взгляда по позвоночнику пробегается неприятный холод и тут же исчезает, потому у меня за спиной за мою куртку пальчиками цепляется Аврора, и я чувствую, как ей страшно.

— Кто такой? — мужчина спускается к нам и подходит ближе, тоже рассматривая меня с ног до головы.

— Марат, — представляюсь я. — Нам бы поговорить. Если можно, без присутствия женщин.

— Нет, — слышу шепот за своей спиной.

— Аврора, в свою комнату, — приказывает ей отец. — И не сметь выходить оттуда, пока я не позову.

— Папа, пожалуйста, — она выглядывает из-за меня.

Одного его взгляда оказывается достаточно, чтобы дочь подчинилась. Я не возражаю. Не надо ей слышать мужской разговор. Он явно будет происходить на повышенных тонах."

"Меня же приглашают следовать за хозяином дома. К нам присоединяются два похожих друг на друга шкафа килограмм по сто двадцать каждый. Проходим в кабинет, а мебель остается за дверью.

— У тебя три секунды, — разворачивается ко мне отец Авроры, — чтобы объяснить мне, что ты делаешь рядом с моей дочерью.

— Люблю, — выбираю самое подходящее слово.