Он тебя не любит(?)

Наверное, он и правда животное, вот только почему это обнаруживается возле одной единственной женщины? Или при одном ее упоминании?

Он уже сел в машину, когда Эва позвала от порога:

— Мак! — а когда он обернулся, добавила: — Береги себя. И… возвращайся!

Он выбрался из машины, в три шага дошел до нее и снова поцеловал, на этот раз решительно и твердо, и Эва не стала его отталкивать.

— Дождись меня, Эвочка, пообещай, что без меня не станешь оформлять документы на дочку, просто дождись.

Самолет оторвался от земли и взмыл в небо, И Макар почувствовал, что он оставил внизу на земле самое дорогое. Ему хотелось к ним, только не лежать наверху, прислушиваясь к каждому шороху, а спать в одной постели с Эвой, заглядывать через плечо, когда она кормит свою девочку. Их девочку. Укладывать ту спать, а потом заниматься любовью с Эвой. Там его семья, настоящая, к которой его тянет и от которой ему так не хотелось уезжать.

И его настоящая жена Эва, а не Алена, на которой он женился назло бросившей его девушке. Ну и что, что у ее дочки другой биологический отец, теперь ее отец Макар. Потому что отец не тот, кто сделал, а тот, кто родил. Им с Аленой нужно тихо и мирно развестись, и когда он вернется, сразу этим займется.

***Эву мучила совесть. И надо же было Алене позвонить именно тогда, когда с ее губ уже готовы были сорваться слова: «Это и так твоя дочь, Мак! Я тебя обманула!» Эва столько собиралась с духом, чтобы их произнести, но «Любимая жена» на экране телефона Макара мигом вернула ее с небес на землю.

Когда Макар целовал ее, она чуть было не сорвалась, ведь она сама соскучилась по его объятиям. Но затем последовали уверения, что он разведется, что ей следует подождать, и Эва полностью взяла себя в руки. Она хорошо помнила, сколько женатых мужчин увивалось за ее мамой, Эва уже была достаточно взрослой, когда та с ней делилась.

— Все одно и то же, Эвочка, — грустно говорила мама, — они даже фразы говорят одни и те же. «Мы с женой давно чужие люди», «У нас ничего общего кроме детей», «Мы давно спим отдельно». Аж противно.

Но внутри все кричало, что она ошибается, ведь она видела, как Макар смотрел на нее, раньше, когда они жили вместе, было по-другому, а теперь что бы она ни делала, кожей чувствовала на себе обжигающий взгляд.

А как он привязался к девочке, это вообще не поддавалось описанию! Эве страшно было подумать, что с ней сделает Макар, когда узнает, что она его столько времени обманывала. А она совсем запуталась с этими сроками, неделями, бумагами. Как хорошо, что та доктор, Ирина Кимовна, не потребовала выписку из роддома, где черным по белому было написано, что ребенок рожден на сорок второй неделе, а не на тридцать восьмой.