Хочу тебя любить

– Что думаешь? – спрашивает Любомирова, так и не дождавшись от меня какой-либо реакции. – Согласен?

– Нет, не согласен, – выдыхаю и резко встаю с кровати.

Варя за мной подрывается. Сталкиваясь взглядами, замираем друг против друга посреди комнаты.

– Почему не согласен?

Закладываю ладони в карманы спортивок, чтобы хоть как-то себя ограничить и не трогать ее, как это обычно бывает.

– Ты еще спрашиваешь? Я тебе предложил жить вместе, ты с темы съехала. А теперь вообще говоришь, что у нас все по договору дозировано. Я, блядь, могу быть согласен? Чего ты добиваешься, толкая такую хрень? Прости, конечно, но я, блядь, моментами с тебя в конкретном ахуе! Если бы мог, послал бы на хрен на первом таком прыжке!

Знаю, что борщу с матами. Возможно, усугубляю, бля… Бля… Но мне ведь тоже тяжело все это тащить, а Любомирова, такое ощущение, на чиле жить вообще не умеет. Ни минуты! Постоянно ее колбасит, а она – меня. Полководец, блядь.

– Я просто пытаюсь разработать план, который поможет нам соблюдать какой-то порядок и держать контроль. Это важно!

– Для кого важно? Угомонись лучше, лады? Сказал же, блядь, ты здесь главной не будешь, – жестко высекаю, потому что меня к херам подрывает это ее постоянное желание рулить.

– Где здесь? – утоняет, скрещивая на груди руки.

Будто, блин, внатуре не понимает… Накручивает всю эту муть все туже и туже. Ждет, пока выстрелит? А отдачу, мать ее, выдержит?

– Так где здесь?

– В наших отношениях, блядь! В наших отношениях ты главной не будешь, уясни, наконец. Ищи другой сегмент для реализации своей дури!

Если и перегибаю, сейчас этого не осознаю. Не способен отмерять. Сердце, как маятник, по груди ходит. Дай бог, дальше не пойдет.

– А ты? Ты свою куда реализовать собираешься? – звенит Варя, отражая свою тучу эмоций. – Почему ты считаешь, что главным должен быть мужчина? Это, между прочим, половая дискриминация!

– Ты сама все прекрасно понимаешь. Я такой! – пиздец, аргумент. Сам понимаю. Но лучше ничего не находится. – Другим уже не буду. Так что кончай стараться меня изменить. Ни хрена не выйдет.

– А почему я должна? М? Почему ты считаешь, что меняться в этих отношениях должна я? У меня, сам знаешь, тоже характер! Думаешь, без члена меняться легче?

Если бы этот спор не затрагивал действительно важную для меня тему, я бы на этом моменте обязательно заржал. Но сейчас дыхания не хватает. Спирает. С трудом нахожу его и регулирую обратно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Оставаясь на своей позиции, смягчаю голос – это, между прочим, уже огромный шаг навстречу.

– Ты умница. У тебя получится.

Только Центурион, конечно же, не ценит. Моя похвала и последующее поощрение ее отчего-то лишь сильнее бесит.

– Пошел ты в жопу! – рявкает в ответ.

Яростно тяну воздух.