Запрети любить (СИ)

Чтобы никто не сомневался в нашей с мамой честности. Да, может быть, мы не так богаты, не из того самого «высшего общества», но и она, и я знаем, что такое достоинство."

"Я буквально вручила телефон Антону и взглянула на Игната — со злостью, которая колола меня изнутри. Он тоже смотрел на меня — непонимающе и растерянно. Будто не ждал этих слов.

— Ярослава, тебя никто не обвиняет, — нахмурился отчим.

— Игнат ясно дал понять, что мама звонила с чужого телефона. А это значит, что, скорее всего, с моего. Я хочу, чтобы его проверили тоже, — твердо ответила я, стараясь справиться с подступающей истерикой. — Не хочу жить в этом доме, ловя на себе взгляды, будто я пособница предательницы. Пусть все будет честно и открыто.

Мой телефон в руке начальника службы безопасности зазвонил, и тот, глянув на экран, коротко оповестил:

— Вам звонит некто Серый.

— Это Серж. Перезвоню потом, — отмахнулась я. — Идите и проверяйте.

Глава 61. Радость и наказание

Дождавшись отмашки Кости, Антон ушел. Вернулся довольно быстро и, глядя на начальника, покачал головой, давая понять, что все чисто. Я забрала телефон, полоснула Игната злым взглядом. Мама встала, хотела подойти к Игнату, сказать ему что-то, но ей стало нехорошо — она покачнулась, и Костя поймал ее, чтобы мама не упала. Кажется, у нее понизилось давление, и отчим повел ее наверх, в спальню, осторожно придерживая за талию.

— Вернусь, и поговорим, — сказала он Игнату, не поворачивая к нему голову. И хотя его тон был почти спокойным, я поняла, что разговор будет не просто серьезным, а жестким. Но тот, кажется, не испугался — вел себя Игнат демонстративно смело, как человек, уверенный в своей правоте.

Воскресное солнечное утро превратилось в унылый серый день. И хотя солнце светило ярко, падая из окон на стены, на душе было темно. Игнат сам стал для меня предателем.

Я встала и тоже направилась на второй этаж. Хотелось добраться до спальни и ополоснуть холодной водой лицо, потому что изнутри меня будто выжгло — так сильно все горело.

Игнат нагнал меня у лестницы, схватил за локоть и развернул.

— Яра, — как-то беспомощно сказал он.

— Не трогай меня, — попросила я.

Но Игнат не убирал руку, поэтому мне пришлось сделать это самой. Я стряхнула его ладонь, и он стиснул зубы.

— Ты настолько сильно ненавидишь мою мать, что готов обвинять ее во всем? — прошептала я. Видя его лицо так близко, еще больше захотелось реветь, но я держалась.

В янтарных глазах Игната вспыхнуло пламя.

— Настолько, — ответил он. — Но, послушай, я…

Мне не хотелось слушать этого человека. И я толкнула его в плечо, стараясь не заплакать при нем.

— За что? — прошептала я, сжимая его футболку на плече.