Запрети любить (СИ)

Отцу захотелось провести его дома, со своими близкими — рестораны, клубы и отели порядком ему надоели. Богатство и роскошь приелись. Уют и спокойствие — вот что он выбирал.

— Хочу провести вечер в кругу семьи, — добавил отец, вызвав у Игната приступ отвращения.

Какое громкое слово — семья. И как умело отец заменил одну семью на другую. Но Игнат ничего не сказал — решил не устаивать конфликт, по крайней мере, сегодня. Вместо этого он молча презентовал отцу подарок. По его указанию в гостиную внесли телескоп — большой и тяжелый. Продавец уверял Игната, что о таком телескопе мечтают даже профессионалы, что там говорить о любителях!

Пусть отец вспомнит о мечте сестры."

"Но он не понял намека. А может быть, просто забыл, что Катя мечтала о телескопе. Отец вообще почему-то обрадовался, осмотрел подарок со всех сторон и объявил, что лично разберется в механизме наблюдения за небесными телами и они поедут смотреть на звезды в какое-нибудь укромное местечко подальше от городского засвеченного неба.

— Поедем все вместе, — пообещал отец и пристально взглянул на Игната. — И ты тоже. Даже не спорь. Будем разглядывать звезды.

Тот снова ничего не сказал — просто отвернулся, делая вид, что ему интересна дверь. А пока отец разговаривал с мачехой, услышал насмешливый шепот рядом с собой:

— Зачем смотреть на звезды, если одна и так нон-стопом сияет у кое-кого во лбу, правда?

Игнат обернулся и увидел Ярославу — сейчас на ней вместо купальника было нежно-васильковое приталенное платье до колен. Целомудренное — такие платья носят только хорошие девочки. Распущенные волосы, минимум косметики, серьги в виде клевера… Сама невинность.

— Не нарывайся, — тихо сказал Игнат, сгорая от желания взять ее за руку.

Просто взять за руку. Ощутить ее пальцы в своих. Сжать. И не отпускать.

Это точно безумие.

Вместо ответа Ярослава показала ему кончик языка и отвернулась. Он не обиделся — напротив, почувствовал нежность. Как будто любимый котенок стащил кусочек колбасы со стола.

Да что. С ним. Не так.

Ладно бы, он просто бы хотел переспать с ней. Но не брать за руку? Чувствовать нежность? Что?

Как бы вырвать это из сердца? Или придется вырвать сердце?

Мачеха лично приготовила ужин — это был один из ее подарков отцу. Ей даже повар не помогал, она все сделала сама. И блюда были какие-то простые: салаты, запеченная курица, голубцы, какие-то рулетики, канапе. Венцом ее творения был торт, кажется, «Наполеон», и выглядел он отвратно, не как в пекарне, откуда мать заказывала сладкое на праздники. Игнат осматривал тарелки с усмешкой — не привык к такой еде. Зато отец обрадовался.

— Слушай, у тебя оливье, как у моей матери, — объявил он, пробуя салат.

Игнат от еды отказался. Откинулся на спинку стула, сказав, что ему ничего не нравится.